Тёмный экран монитора мерцал в полумраке лаборатории. Елена Воробьёва прищурилась, вглядываясь в последовательность нуклеотидов – ту самую, что не давала ей покоя уже третьи сутки. Часы показывали 2:17. За окном тихо шелестел дождь, отбивая монотонный ритм по подоконнику, но в ушах Елены звучала другая музыка – симфония генетического кода, где каждая нота должна была занять своё место.
Она провела пальцем по краю чашки с остывшим кофе. На дне – тёмный осадок, как символ её сомнений.
– Ну же, – прошептала она, приближая лицо к экрану. – Что ты пытаешься мне сказать?
Фрагмент ДНК из гималайских останков выглядел… неправильным. Не хаотичным, как бывает при повреждении образца, а наоборот – слишком упорядоченным. Словно кто-то взял ножницы и аккуратно вырезал кусок генома, чтобы вставить на его место математически выверенную последовательность.
Елена открыла программу анализа. Алгоритм пробежался по цепочке, выделил подозрительный участок и выдал результат:
Вероятность случайного возникновения: 1: 10¹⁷⁶
Структурная аналогия: двоичный код
Она замерла. Сердце застучало быстрее. Это не могло быть совпадением.
В дверь постучали. На пороге стоял Дмитрий Ковалёв, её давний коллега и единственный человек, которому она доверяла в этом безумном мире генетических загадок.
– Ты всё ещё здесь? – он бросил взгляд на часы. – Елена, ты же знаешь, что бессонница – не метод научного открытия.
– Посмотри, – она развернула монитор к нему. – Это не просто мутация. Это послание.
Дмитрий склонился над экраном. Сначала его лицо оставалось скептическим, но по мере того, как он вникал в данные, брови медленно поднимались вверх.
– Чёрт возьми… – прошептал он. – Это же…
– Код, – закончила она за него. – И он хочет, чтобы мы его прочли.
Глава 2. Шторм в научном мире
Через неделю Елена стояла перед экраном в конференц-зале, чувствуя, как ладони потеют под рукавами лабораторного халата. На экране – слайд с заголовком: «Аномальная последовательность в древнем геноме: предварительные результаты».
Зал был полон. Профессора, доктора наук, журналисты – все смотрели на неё с разными оттенками недоверия.
– Доктор Воробьёва, – голос Ларса Петерсена, датского генетика, звучал холодно, – вы утверждаете, что обнаружили искусственный фрагмент в ДНК возрастом 40 000 лет. Но не предлагаете ни одного альтернативного объяснения, кроме… инопланетного вмешательства.
– Я не говорю «инопланетное», – Елена сжала кулаки, стараясь не выдать дрожь в голосе. – Я говорю:
