Нижний холл Академии Ветра гудел, будто разбуженный улей, а это всего-навсего третьекурсники сдали экзамен.
— Уф, мы отделались от артефакторики! Просто не верится! — вскричал вихрастый, подбрасывая вверх сумку. — Последний экзамен в этом семестре, это надо отметить.
— Точно, Леон, пошлите в таверну «Сударыня Плюшка», — согласился светловолосый. — Эдмонд, Лира, Тамер — согласны?
— А то, Георг, веди! — кивнули ребята.
Спустившись по кривой лестнице в подземелье, они всей гурьбой вошли в зал, заказали сливовый сидр и, взяв с собой кружки, заняли столик под аркой, где горела всего одна свеча, от того было полутемно, тесно и камерно. Отхлебнули напиток и принялись наперебой хвастаться, чего стоил им этот экзамен.
— Уф, я, пока чертил схему стабилизации рунного контура «Пламя-Щит», вспотел раз десять, — делился впечатлением Леон. — Пока считал сколько энергии уйдет на рассеивание, чуть сам не рассеялся!
Дружный хохот раздался над столиком.
— Со смолой-то какая засада была, это ж надо было додуматься, столько схожих веществ подкинуть, но все же буферную смолу — копал — я четко определил, — похвастался Эдмонд.
— А я седьмой пункт через зеркальную инверсию сделал, — усмехнулся Георг, — руну-сдерживатель нарисовал зеркально, поэтому она сбросила энергию при первом же импульсе.
— Это для чего? — нахмурился Эдмунд.
— Ну, седьмой пункт же, где нужно было создать лампу-невидимку. Чтобы светило только для тебя, а никто иной света не увидел, — пояснил Георг. — Одно из ключевых заданий, без него нечего рассчитывать на хорошие баллы. А ты как сделал?
Эдмунд почувствовал, будто на него вылили целый ушат ледяной воды. Седьмой пункт, лампа-невидимка! Он отложил это задание на конец, потому что требовало много времени и усилий, а потом забыл… Как так-то? Слишком много сложных заданий, и когда добрался до последнего двадцатого пункта, то про лампу даже не вспомнил. От осознания этой оплошности мурашки поползли по всему его телу.
— По-другому, — промямлил он, не желая перед всеми признавать свою ошибку. Ну низкий бал теперь ему обеспечен, нечего и мечтать о четвертом курсе.
Тут как раз кстати Лира начала хвастаться про волшебных мотыльков и про Эдмунда забыли. Больше он не проронил ни слова, залпом допил сидр и слился с тенью, а когда вернулся в свою комнату, то с такой силой захлопнул дверь, что с книжной полки слетели тетрадки и громко шлепнулись на пол. Он даже не наклонился их поднять.
В комнате было темно, только узкая полоса заката падала из окна наискосок, подсвечивая пыль, которая кружилась в воздухе. Эдмонд бросил сумку и прислонился спиной к двери, закрыл глаза и глубоко вздохнул, чтобы перевести дух. Пахло старой бумагой, воском и чуть-чуть гарью от неудачных экспериментов. В памяти всплыла его экзаменационная работа — аккуратные руны, ровные линии, расчеты, где он так старательно расставлял знаки. Он недосыпал несколько ночей, горбясь за учебниками, отказывался от вечеринок, занимаясь практиками — и все впустую, из-за того, что он забыл про седьмое задание. В коридоре кто-то смеялся, хлопали двери, звенели кружки — жизнь Академии Ветра шла своим чередом, и в этой жизни Эдмонд вдруг почувствовал себя лишним.
