– Милая, опусти пистолет, я против того, чтобы ты поранилась, – миролюбиво произносит мужчина с тату на шее.
Он так спокоен, что становится поистине жутко.
Взгляд прямой, руки опущены, подбородок приподнят, будто он предпочитает смотреть на людей сверху вниз.
Если все, что говорят про Одинокого Волка, правда, то я совсем не удивлена его самоуверенному взгляду.
Сейчас мне удается рассмотреть его в более спокойной обстановке. Все чудики скрылись из вида. Мужчина покрыт их останками и кровью. Не испачканными остались только волосы, а от выражения зеленых глаз становится дурно. Они будто не принадлежат человеку. Это взгляд хищника, который может наброситься в любой момент.
Я не переживу очередного нападения. У меня больше нет сил бороться, биться и пытаться сбежать.
Раздавлена.
Растоптана.
Испугана и растеряна.
– Октавия, прекрати угрожать Одинокому Волку, – шипит Арчи, быстро переводя взгляд с меня на незнакомца и обратно.
Чувствую его нервозность, она витает рядом и заставляет руки трястись. А может, это не из-за перепуганного парня, а из-за событий, которые произошли буквально только что. Лея мертва. Дилан ранен, а передо мной стоит человек, способный навести ужас на огромную стаю мутировавших людей.
– Он может быть проходимцем, который решил взять имя легенды, – говорю я, не отрывая взгляда от блондина. Конец моего изречения вызывает у незнакомца легкую улыбку.
Смогу ли я когда-нибудь улыбаться? Сейчас это кажется мне совершенно невозможным. После смерти Мишель я не могла позволить себе горевать и выйти из строя из-за Леи, а теперь ее нет, и я могу… могу слететь с катушек и позволить горю захватить меня.
Мне нужно помочь Дилану, а не тратить время на пустые разговоры, но и выпустить из поля зрения угрозу я тоже не могу.
Холодный асфальт под босыми пятками шатается, как и фигура мужчины передо мной. Меня сильно приложили по голове.
Главное не отрубиться.
– Мне льстит, что вы считаете меня легендой, но печалят любого вида оскорбления, – говорит он, снова осматривает мою фигуру и, нахмурившись, спрашивает. – Тебя укусили?
– Уж извините, если задела ваше эго, – говорю я, стараясь не опустить затекшие руки. Колени горят в местах ссадин, затылок трещит, а запястья ноют от соприкосновения металла с ободранной кожей. Место укуса не чувствую, там все онемело.
Мужчина снова фокусируется на моем лице и повторяет вопрос с нажимом:
– Тебя укусили?
– Да.
– Впервые?
– Нет. Это допрос?
– Нет. Я просто любознательный.
На этой ноте мы замолкаем. Я не знаю, что мне делать. Арчи продолжает переступать с ноги на ногу, и эти монотонные движения только нервирует. Бросаю мимолетный взгляд на Дилана. Пальцы на правой руке шевелятся, он постукивает ими по треснувшему асфальту. Он в себе? Спина окровавлена. Ему нужна помощь.
