Уже давно на деревню тяжёлым стеганым одеялом легла непроглядная ночь. Поддаваясь её чарам, глубоким сном спало всё живое: ветвистые берёзки мирно спали у озера, спали птички в гнёздах, диковатые зверьки дрыхли в норах. Луна-месяц на небе сонно повисла на небосводе, вот-вот готовясь свалиться в темную воду озера, сопели маленькие звёзды, рассыпанные вокруг ночного светила, спали сладко на своих раскалённых докрасна печах все жители Перемилово, спала крепко и Благомира, плотно укутавшись в старый дедовский платок…
Покачиваясь на шатающейся скамье, как в колыбели, красавица видела уже седьмой за эту ночь сон: всё о храбрых воинах, да о смелых битвах, да о далёких чужих землях, о которых так мечтала её душа наяву. Но резко её мирный сон был прерван тонким девичьим голоском, зазвучавшим где-то вдалеке и ветром принесённым в родительскую избу через приоткрытые ставни. В испуге, грубо вырванная из сна, Благомира вскочила со своей постели и внимательно прислушалась. Девичий голос, также не замолкая, доносился откуда-то из лесу.
«Не уж то местные девки сдумали посреди ночи запевать свои любовные колыбельные,» — первое, что пришло на ум Благомире, стоило ей приблизиться к распахнутому окну.
Её темная макушка выглянула наружу, а ясные очи зорко уставились в темноту окружающей природы, силясь разобрать, откуда доносится заунывная песня. Но как бы она не вглядывалась, нельзя было разобрать ничего, кроме верхушек деревьев, плохо освещаемых сонным месяцем. Неизвестная продолжала петь где-то в самой глубине лесной чащи, и иногда до Благомиры долетали обрывки пропеваемых слов.
Девичья песня
Где мой молодец любимый, вот уж месяц нет его,
День за днём рассвет унылый, меркнут звёзды, стынут зори: весь свет теряет красоту,
А сердце сжалось от большой сердечной боли
Месяц плыл над тёмным лесом, словно льдинка в тишине,
Всё шептала я молитву при дрожащей той луне.
Потеряв последнюю надежду, отправила с голубкой я печальное письмо
Полетел мой голубь вдаль, над полями, над рекой Сквозь густые чащи, мимо гор.
Пролетел он все чужбины, дни и ночи, не смыкая зорких глаз,
Долго же ответа я ждала.
Вконец, к другому лету, возвратился голубь, да не один, а была при нём большая голубица
А вместе с ним пришёл и мой любимый, да не один, была при нём краса-девица…
Стало понятно, что опять деревенские девки убежали в лес посреди ночи, чтобы распевать полюбовные песни, да жаловаться Лешему на свою судьбу. Вмиг потеряв интерес к происходящему, Благомира, уже промёрзнув до костей на ветру, хотела было захлопнуть тяжёлые ставни, да скрыться внутри тёплой избы, но что-то неожиданно её остановило. Будто-то чья-то тяжёлая рука, схватив за шкирку, пригвоздила к месту, а в ушах как ветер зазвенел громкий женский голос, вторящий одни и те же слова:
