– Эдвард, Эдвард, телефон. Проснись, Эдвард, – повторяла Молли, толкая его в бок и стягивая одеяло.
Ему невыносимо хотелось спать. До часу ночи он проговорил с турецким послом. Одни и те же повторяющиеся фразы снились ему сейчас как в дурмане, обретая плоть и бессмысленные действия.
Эдвард сел. В полумраке нащупал на тумбочке телефон и, глубоко вздохнув, снял трубку. Это был Коул. «Какого черта? Ночью. Что могло случиться ночью? Идиот», – непроизвольно ненавидел Эдвард секретаря. Хотя Коул не был идиотом. Коул – правая рука, без которой он не вынес бы и половины происходящего. Но немножко поненавидеть можно. Ведь Коул не узнает. А Эдварду хоть немного станет легче.
– Да, – гулко выдохнул он в трубку.
Ровно через тридцать минут Эдвард Таскен бежал по коридорам Белого дома. Он не помнил, оделся ли, не помнил, который сейчас час, не помнил, что говорила плачущая и трясущаяся Молли.
Он помнил только об одном: у него есть серая папка и он может ею воспользоваться.
Коул уже ждал в кабинете. Его сутулая подрагивающая фигура маячила у стола и быстро перекладывала с места на место бумаги подготовленные на подпись.
– Ты звонил? – прямо с порога крикнул Эдвард.
Коул бросил стопку на полпути:
– Президент отдыхает, он сейчас не примет. Я говорил с Гарри.
Эдвард вплотную подскочил к Коулу и зашипел ему в лицо:
– Мне плевать, что сейчас делает президент. Звони, – он выхватил телефон из кармана секретаря и сунул ему в руку. – Сейчас!
– Да, мистер Таскен.
Коул начал сосредоточенно и нервно тыкать пальцами в экран телефона.
На хорошо постриженном и мокром от ночного полива газоне Эдвард едва не поскользнулся. На крыльце его ждал личный секретарь президента – занудный и рассудительный Гарри. Ещё не доходя до крыльца, Эдвард в синем пламени отчаяния представил, как он душит отвратительное тело Гарри и прорывается внутрь.
– Господин Таскен. Насколько я знаю, на фронте без перемен. Также, насколько я знаю, ни одна ракета не выпущена в сторону США, не совершен ни один теракт и ничто не представляет опасности на данный момент для Соединённых Штатов. Хочу спросить: что такого знаете вы, чего не знаю я? И каковы масштабы этого знания, что я посреди ночи должен доложить господину президенту о вашем визите?
Эдварду едва не свело живот, пока он стоял на нижней ступеньке и выслушивал медленную с расстановками речь Гарри. Это было больше похоже на пытку, но он мужественно терпел. Если Гарри перебить, то этот стервец сделает длительную паузу и начнет речь заново.
