Перестук
подков по мостовой за окном задавал ритм и песне, и движениям ловких пальцев.
От запаха вымоченной в ручье и просушенной коры немного першило в горле, голос
звучал сипло:
— Ивовый
прутик, гибкий и крепкий, был ты недавно трепетной веткой, — пела девушка,
плетущая корзину в заваленной законченными изделиями и заготовленными прутьями
каморке. — Радуясь ливню, листья шумели, в кроне звучали иволги трели…
—
Тинель, доченька, ты опять не ложилась? — знакомые хрипы заставили отвлечься от
работы.
— Доброе
утро, мамочка! Зачем ты встала?
— Ты
совсем себя загонишь, — бледная, измотанная болезнью женщина покачала головой и
тут же склонилась в приступе кашля.
— Мама!
— Тинель отбросила незаконченную корзину, мигом вскочила и подбежала к матери.
— Обопрись на меня, пойдём в постель.
Несмотря
на худосочное телосложение, девушка оказалась довольно крепкой и умело
поддерживала иссушённую чахоткой больную.
Они медленно пробрались по узкому коридору,
где обнаружилась ещё одна каморка с покрытым шерстяным одеялом топчаном. Здесь
резко пахло лекарствами.
—
Микстуры почти не осталось, — сокрушалась женщина, усаживаясь, — хотела
пропустить утренний приём.
— Выпей!
Зачем мучить себя? — Тинель накапала горькую жидкость в мерную ложку и поднесла
ко рту матери.
— На ночь
надо бы сберечь, ведь не усну и тебе не дам поспать, — покачала головой
женщина, однако послушно проглотила лекарство, после чего сокрушённо вздохнула:
— Хотя ты и так не спишь, всё трудишься.
— Не
волнуйся, сегодня же забегу в аптеку за новой склянкой. Всего-то осталось пару
корзин продать.
Приняв
лекарство, мать вздохнула полной грудью, сплюнула в таз накопившуюся вязкую
мокроту и, наконец, улыбнулась:
—
Тинелюшка, милая моя Звёздочка! Знаю, как трудно со мной возиться, да вот какая
бестолковая, никак не помру!
—
Прекрати! — возмутилась девушка. — Не смей так говорить! Круглой сиротой хочешь
меня оставить? Я тогда… тогда… не знаю!
Не
выдержала, расплакалась. Не в первый раз мать заводила разговор о смерти,
обычно Тинель обращала её слова в шутку, но теперь, после бессонной ночи, не
сумела сдержать эмоций.
—
Прости! — Мать потянулась к вискам дочери. — Опять ремешок ослабила?
Перестегни, пожалуйста.
— Давит
он, — Тинель оттянула ободок и судорожно зажмурилась. — И мысли нехорошие,
когда туго.
—
Привыкнешь, Звёздочка. Всем поначалу трудно, потом привыкают.
—
Неужели нельзя без этого?
—
Обессилим. Никак иначе не получить энергию Башни. А без неё долго не протянем.
— Да-да,
силу Башни… Да…
Тинель
со смиренным видом передвинула пряжку, шершавый обод сильнее стянул голову.
Поцеловала мать, блаженно закрывшую глаза, и поспешила прочь. На рынок нужно
было успеть раньше других торговцев, чтобы кто-нибудь не занял место около
входа, где обычно стояла торговка корзинами.
