Я толкнула заднюю дверь бедром, удерживая телефон между ухом и плечом, и вышла во двор. Пальцы ныли от усталости, плечи тянуло, но я упорно тащила два тяжелых мусорных пакета дальше.
Фонарь над входом светил тускло и неровно, будто сомневался, стоит ли тратить электричество на это место.
— Мам, давай не сейчас, — сказала я, спускаясь по влажным бетонным ступеням.
— А когда? — ее голос звучал энергично и раздражающе бодро. — Орнелла, тебе двадцать семь лет! Я в твоем возрасте уже была замужем и воспитывала двоих детей.
От переполненных мусорных баков воняло, я сморщилась и попыталась переступить огромную лужу.
— Черт! — Теряя равновесие, я ступила прямо в грязь, кроссовок мгновенно промок.
— Орнелла! Следи за языком.
— Прости, мам, — пробормотала я, ставя первый пакет возле бака. Что-то зашуршало в темном углу. Меня передернуло. Этот район кишел крысами, никакие ловушки от них не спасали. — Мам, давай завтра поговорим, я мусор выкидываю.
— Ты опять одна там?
Я шумно выдохнула и подняла крышку мусорного бака, от вони заслезились глаза.
— Тебе стоит прислушаться к Антонио и продать эту забегаловку. Он переживает за тебя.
— Он переживает исключительно за свой процент от продажи, — сказала я.
— Он реалист, — отрезала мама. — А ты все еще живешь мечтой.
Я швырнула пакет внутрь и на секунду закрыла глаза. Мечтой. Это слово всегда звучало так, будто я играю в кукольный домик, а не работаю по четырнадцать часов в сутки.
— Ладно, — вздохнула она после короткой паузы. — Я не для спора звоню. Помнишь сына Лауры? Прекрасный молодой человек, архитектор, своя квартира, стабильный доход. Он заглянет к тебе в кафе на днях.
Я замерла, наклоняясь за вторым пакетом.
— Что значит «заглянет»?
— Я дала ему адрес твоей кафешки. Ты же все равно там проводишь половину жизни.
— Мам, ты не можешь просто… раздавать мой адрес незнакомцам. И у меня не кафешка, а ресторан.
— Он не незнакомец. Его мать — моя хорошая подруга, а тебе пора уже с кем-то встречаться, иначе я внуков так и не дождусь.
Я выпрямилась, чувствуя, как в груди поднимается усталое раздражение. Фонарь заморгал и погас, погрузив переулок в темноту.
— Я не встречаюсь не потому, что мне лень, а потому что у меня нет времени. У меня ресторан на грани банкротства.
— Вот именно, — тихо сказала она. — Может, пора подумать о чем-то более надежном?
В этот момент из-за мусорных баков снова раздался звук, теперь гораздо громче. Глухой, скребущий, будто что-то тяжелое задело металл.
Я нахмурилась и всмотрелась в темноту.
— Мам, подожди секунду.
