Глава 1 Знакомство
Это началось на улице.
Я прогуливался после школы — шёл в никуда, как обычно хожу в никуда, когда не хочется домои>ы , — и увидел стикмана.
А рядом — тех троих с нашего двора.
Они его мяли. По-настоящему мяли, как мнут лист бумаги: схватили за руку — он из палочек, схватишь за палочку — и вся рука сминается в комок. Стикман разгибался. Медленно, старательно, как расправляют помятую скрепку.
Ничего не говорил. Просто терпел.
А потом один из них достал маркер.
И нарисовал ему на голове — на этой круглой белой голове — фингал. Синий, жирный, как настоящий. Все заржали. Я тоже заржал. Не буду врать: я стоял и ржал вместе со всеми. Как все.
Стикман собрал свои бумажки — он всегда при себе что-то носит, какие-то бумажки, я ни разу не видел, что там, — и пошёл дальше. Со фингалом. Со смятой рукой. Молча. Тут мне стало стыдно. Я не знаю, почему именно тогда, а не раньше. Может, потому что он прошёл мимо меня, и я увидел его вблизи: бумага мятая, маркер на голове — а он идёт.
Ищет, кому помочь. У него, наверное, сегодня был план: кому-то помочь. И эти трое — они в этот план не влезли.
— Эй! — крикнул я. — Эй, стой!
Он не остановился. Я догнал его и пошёл рядом. — Меня зовут Артём. Я учусь в школе номер сто сорок три. А тебя как зовут?
Он молчал. Может, не умеет говорить. Может, не хочет. Он просто шёл и смотрел по сторонам — и я не знал, что он ищет. Кого-то, кому помочь?
Или кого-то, кто не ударит?
Про стикманов я расскажу, пока мы шли. Никто не знает, откуда они. Честно. Они просто пришли в наш город — как будто из ниоткуда. Говорят, их нарисовал какой-то волшебник волшебным посохом. Говорят, они сбежали из чьей-то тетрадки. Говорят, они были тут всегда, а мы просто начали их видеть. Никто не знает. Что известно точно — так это то, что они добрые. Не как в мультиках добрые, а понастоящему: из воды вытащат, кота с дерева снимут, бабке сумку донесут, заблудившегося доведут до дома. И просят ничего. Совсем ничего.
А люди над ними издеваются.
дети — ради забавы. Взрослые — «чтобы не наглели». Все — потому что им можно. Они не ответят. Они же нарисованные. Их, может, и не жалко даже — так люди говорят. А они терпят. И всё равно помогают. И вот это мне не нравится. Не то что они помогают — а то, что им за это делают. — Так тебя как зовут? — спросил я ещё раз.
Он молчал и шёл.
Тогда я остановился. Встал перед ним — расставив руки, как на физкультуре в игре в салки. Он постоял, посмотрел на меня — я не знаю, есть ли у него глаза, но смотрел он точно, — и попытался обойти. Я не дал. Снова встал. И не собирался отступать, честно. А потом я вспомнил про фингал.
