Вечер долгого дня 25 августа 1937 года. Аэродром Биарритца.
У входа в деревянное здание управления аэродромом стоял человек в военной форме. Чисто выглаженный китель с тёмно-синим кантом, дурацкая круглая фуражка с кокардой, аккуратная папка под мышкой и усы – тонкие, загнутые на французский манер, как будто он только что сошёл со страниц иллюстрированного романа о мушкетёрах.
Лёха сбавил шаг, перешёл на походку просящего человека, чуть прихрамывая, вытащил руки из карманов и негромко, но вежливо поздоровался:
– Бон жур, мон лейтенант. У нас вынужденная посадка. Французский борт, пассажиры – гражданские лица.
Офицер таможни – лейтенант Грабьебон, так гласил штамп на клапане папки, – не спешил отвечать. Он посмотрел на «Энвой», ещё дышащий жаром моторов, потом на лица, торчащие в иллюминаторах, и, наконец, вернул взгляд на Лёху.
– Vous êtes bien le pilote?
– Уи, монсеньор. К моему сожалению. Лечу из Валенсии, сопровождаю группу испанских санитаров в Бордо. Гуманитарная миссия.
– Санитары? – переспросил Грабьебон, чуть приподняв бровь. – А откуда тогда следы обстрела на фюзеляже? У вас же вон крыло как дуршлаг.
Лёха развёл руками – мол, так вышло – и утвердительно повторил:
– Уи! Санитары… леса, – добавил он тише. – Невоспитанные итальянцы прицепились ещё в нейтральной зоне. Нам, честно говоря, повезло, что доблестные французские лётчики вмешались и защитили наш борт.
Грабьебон крякнул, не вполне удовлетворённый, но сцен устраивать не стал. Он был из породы французских таможенников, что предпочитают порядок – и, конечно, красивые денежные знаки.
– Паспорта? – коротко бросил он.
Грабьебон взял в руки тёмно-красный паспорт с гербом Испанской Республики. Перелистал. Потом поднял взгляд на Лёху, стоявшего перед ним с видом уставшего и слегка заискивающего пилота.
– Дон Жуан Херенó?
– Уи, – Лёха подобострастно улыбнулся. – Гражданин Испанской Республики.
«Временно. Чисто в туристических целях.» – добавил он уже про себя.
Он аккуратно подложил ещё одиннадцать таких же «испанских» паспортов под низ своего. Те легли ровной стопкой.
– Brevet de pilote? Свидетельство пилота?
Лёха полез в карман, вытащил сложенную втрое бумагу со здоровенной печатью. Испанский Certificado de piloto civil, якобы выданный в Валенсии аж в 1935 году, с его фотографией. В момент съёмки Лёху ослепила вспышка, он моргнул и скривился. Собственно, на фото он так и выглядел – как беглый больной из психиатрической клиники.
Грабьебон повертел бумагу в руках.
– Любопытно. Документы на самолёт?
Лёха достал документ с пометкой
