Глава I
Мрак. Темнота. Какой-то противный гул из разносортных ругательств, женских истерик, доведенных до хрипоты, и детского писка. Тупая боль в висках и ощущение, что руки чем-то связаны. А еще чувствовался запах дыма.
Я открыл глаза, и непривычный дневной свет тут же ослепил меня, но ненадолго. Мой разум так и подсказывал, что дело припекает к одному мягкому месту, и это оказалось правдой. Привыкнув к свету, я вновь открыл глаза и заметил, что моя персона стоит на широкой площадке, привязанный к столбу, а вокруг ног аккуратно выложен хворост. Передо мной – толпа оравших и проклинавших, параллельно кидавших в меня какими-то отбросами, людей. Большая их часть состояла из простолюдинов, но замечал я и весьма солидных личностей. Об этом говорили огромные «трудовые мозоли», именуемые в народе пузом.
Около меня суетились стражники в поношенных стеганых куртках, которые с ярым энтузиазмом добавляли еще хвороста под ноги. С десяток алебардистов удерживали добровольцев из народа – те хотели дать мне в нос или куда-то там еще. Пузатый священник что-то бормотал, поглаживая толстую книжонку. Среди всех выделялась какая-то личность в латах, сверкавших серебром, и в рогатом шлеме с забралом. Офицер, причем не низкого ранга. Он стоял передо мной и держал в руках факел.
– Убийца!
– Колдун!
– Чернокнижник проклятый!
– Детоубивец!
– Поделом ему, нечистому!
– Подыхай, душегубец!
И это все за то, что я украл пару курочек, так как был дико голоден? А эти глупцы считали, что именно я похитил детей, которые пропали в логах на Десяти Холмах пару месяцев назад. Так, по крайней мере, было понятно из их воплей.
На деле было так: прошлой ночью я, измученный и голодный, тихо вошел в чей-то двор, прокрался в курятник, где поймал и скрутил головы парочке куриц. Остальные же птицы начали кудахтать с перепугу. Еще откуда-то, как назло, появилась собака и начала очень противно тявкать. Я злобно посмотрел ей в глаза, отчего псина сразу же завыла и заскулила. Тут, видимо услышав шум, забежали хозяева дома с дубинами в руках. А когда они увидели меня в рваной грязной одежде с мертвыми птицами в руках, то накинулись на меня с изобильными матами, посланных на меня и весь мой род по материнской линии. Я был так слаб, что не смог использовать элементарное заклинание для запугивания. Я и убежать-то не успел, так как на меня кинулась та самая собака, что мерзко тявкала. Пока отгонял её, я очень хорошо почувствовал гулкий удар в висок. Дубина была крепкая. Все поплыло перед глазами, а в ушах появился глухой звон. Я начал падать и уходить во мрак. Последнее, что хорошо запомнилось, – это удары по моему телу.
