Главная героиня (ГГ): Лика Ветрова — обычный филолог-недоучка, попавшая под свадебный кортеж в своем мире и очнувшаяся в теле скромной смотрительницы Некротеки. Она видит ауру смерти и слышит мысли покойников. Ругается, как сапожник, варит лучшее кофе во всех мирах.
Герой: Лорд Дамиан Огнекрыл — Великий дракон, главный следователь по магическим убийствам. Сухарь, педант, носит идеально накрахмаленную мантию и дико бесится от ее хаоса. Но от нее пахнет жженым сахаром и «опасным беспределом».
Магическая фишка: Каждое убийство оставляет «слепок эмоций». ГГ видит последние 10 секунд жизни жертвы в виде ароматов и галлюцинаций. И один из ароматов — её собственные духи из прошлого мира.
ПРОЛОГ
*В котором автор честно предупреждает: попадать под свадебный кортеж — плохая идея*
Меня сбил свадебный кортеж.
Причем в самом прямом, не метафорическом и абсолютно идиотском смысле.
Я стояла на переходе, жевала безвкусный бургер с соевой котлетой и думала о том, что жизнь — это боль, а моя зарплата филолога-фрилансера не позволяет мне даже нормально похоронить себя в случае чего. Вокруг играл марш Мендельсона, из тонированных лимузинов высовывались пьяные гости и орали «Горько!», а невеста в платье-торте выбрасывала в окно конфетти в форме сердечек.
Я даже порадовалась за нее, честно.
А потом этот лимузин вильнул, я сделала шаг назад, оступилась — и полетела прямо в открытый канализационный люк.
Последнее, что я услышала из своего мира: чей-то пьяный голос:
— А-а-а, невеста, не туда! Там же яйца вареные упали!
Честно говоря, я так и не поняла, при чем тут яйца.
Очнулась я в гробу.
Ну, почти. На катафалке. Убранном черными розами и какими-то мерзко пахнущими травами, от которых сразу заслезились глаза. На мне было кружевное платье — не то свадебное, не то похоронное, с очень глубоким декольте и очень узкой талией. В руках — букет из черных лилий. На лбу — ледяная повязка, а под ней…
Я осторожно пощупала пальцами.
Под ней было что-то вроде стикера. С надписью, выведенной каллиграфическим почерком:
*«Не воскрешать — опасно. Высокая степень токсичности души»*.
— Твою ж дивизию, — выдохнула я.
Надо мной нависал потолок из грубого серого камня, по которому бегали живые тени. Где-то капала вода. И пахло — не поверите — формалином и жареным луком.
И тут надо мной возникло лицо.
Мужское. Очень красивое, если вы любите тип «злой принц из дорамы, которого надо лечить антидепрессантами». Идеальные скулы, глаза цвета расплавленного золота, волосы — чернее моей кармы. И выражение лица такое, будто я только что нагадила ему в тапки и назвала его маму нехорошим словом.
