– Что-то не то! – осматривая окрестности, изрек Рассел.
Лес, как лес. Одни зайцы да белки. Крупных хищников нет. И вдруг тоска… и знобящий страх, который пробирает до самых печенок! Хотелось бы разобраться, что заставляет переживать сие. Состояние души пускать на самотек нельзя! Впрочем, как и плотские слабости. Три дня назад он повздорил с матушкой. Что ж, дело привычное! Но после атмосфера в доме была такой ядовитой, что он сбежал в свою спасительную столицу. И оказался здесь…
– Где я, когда я, и как сюда попал? – вслух произнес он. – Не узнаю пространства, не знаю времени и способа перемещения…
Три вопроса и все без ответа. Одно хорошо, что никто не докучает. Вся эта толпа дядюшек, тетушек, племянников и племянниц… редкий случай свободы и блаженства!
А в душе заноза!
– Что-то не то! – повторил он.
Рассел пересек поляну, чтобы подойти к строению, возвышающемуся за зарослями кустарника. Продравшись сквозь колючие ветви, он еще раз огляделся. И вспомнил это место. Он был здесь не раз, только очень давно! А некий проныра, воспользовавшись его отсутствием, свил себе гнездышко, частично заехав своей постройкой на его территорию.
– А это мой участок! Мой – без сомнения ….
Миновав кусты, Рассел приблизился к дому. Он обошел его со всех сторон, внимательно изучая. Выложенные кирпичом стены образовывали шестиугольную усеченную призму, которая венчалась крышей, окрашенной в жуткий зеленый цвет. Разглядывая верхние этажи, Рассел запнулся и чуть не упал. По инерции сделал пару шагов вперед, и все же не удержал равновесия и растянулся на ступеньках крыльца. При ближайшем рассмотрении, а это было очень близко, буквально перед носом, ступеньки показались ему очень старыми, а ведь здание было новым. Крыльцо скрипело на разные лады, как расстроенный музыкальный инструмент. Рассел встал и уставился на это недоразумение. Ступеньки, пока он на них смотрел, постепенно превращались в ветхие, древние. Что за фокус? На фоне новой постройки крыльцо выглядело нелепо, вызывало диссонанс. А стоять на нем вообще было страшно, казалось, что оное вот-вот рассыплется в прах. На этом странности здания не заканчивались. Крыльцо перетекало в многоступенчатую дверь, которая также выглядела, как крыльцо, только с ручкой. Дверь призывно манила войти внутрь, но было сомнительно, что ее можно открыть.
Рассел понял, что у него не в порядке с анализом и логикой, что у него работают только эмоции и реакции, на которые сложно опираться, потому что, скорее всего, его восприятие реальности искажено.
