Рыжеволосый парень стоял на заброшенной остановке, окутанной призрачной дымкой раннего утра. Ветхие скамейки, покрытые паутиной и пылью, словно молчаливые свидетели ушедшей эпохи, окружали его. Вокруг толпились кейплеры – разношёрстная толпа измученных и напуганных, чьи лица отражали всю гамму отчаяния и хрупкой надежды.
Он общался с ними, шутил, стараясь вложить в каждую фразу хоть каплю тепла и уверенности. Его смех, звонкий и чуть наигранный, на мгновение разгонял сгустившуюся атмосферу безысходности. Некоторые откликались – их улыбки, робкие и вымученные, вспыхивали, как угасающие искры. Но были и те, кто безмолвно плакал, уткнувшись в ладони, их плечи содрогались от беззвучных рыданий.
Юноша смотрел на них с тихой печалью. Он знал правду, которую не решался озвучить: часы этих кейплеров были сочтены. Судьба уже начертала свой безжалостный приговор, и он, как вестник рока, не мог им помочь.
Поговорив с каждым, заглянув в глаза, полные страха и мольбы, он тихо попрощался. Его голос, обычно звонкий и бодрый, звучал теперь приглушённо, словно сквозь толщу воды. Затем, выпрямив спину и сжав рукоять меча, он шагнул в туманные улицы города.
Странствуя по лабиринту обветшалых домов и заброшенных переулков, наш юный самурай двигался с холодной решимостью. Его шаги, размеренные и бесшумные, эхом отдавались в опустевших дворах. В каждом здании, за каждой покосившейся дверью таилась смерть – зомби, некогда кейплеры, теперь превратившиеся в бездушные оболочки, жаждущие чужой жизни.
Город, некогда шумный и полный жизни, теперь напоминал мрачный музей забытых судеб. Разбитые витрины, разбросанные вещи, следы хаоса – всё это было немым свидетельством катастрофы. Но среди этого царства разрушения юноша шёл вперёд, неся в себе последний огонёк кейплеровости. Его рыжие волосы, словно пламя, пробивались сквозь серость окружающего мира, напоминая: пока есть те, кто сражается, надежда ещё жива.
Он расправлялся с ними с почти ритуальной точностью. Меч, сверкающий в тусклом свете, становился продолжением его воли. Каждый удар был выверен, каждый манёвр – отточен до автоматизма. Это была его миссия. Миссия: зачистка.
Пролог
Станция R
Глухой металлический гул наполнял помещение, словно биение сердца исполинского механизма. Лампы под потолком мерцали с едва уловимой аритмией, бросая на стены дрожащие блики. В центре зала, окружённый рядами мигающих панелей и гудящих терминалов, стоял R‑0574. Его фигура в облегающем тактическом костюме казалась хрупкой на фоне громоздких конструкций, но в глазах, холодных и сосредоточенных, читалась непоколебимая решимость.
