Наследство раскопок и дух перемен
Мисс Мириам «Мими» де Ланси принадлежала к той редкой категории аристократии, которую светские хроники Нью-Йорка и Лондона поминали с легким оттенком изумлённого замешательства.
Единственная наследница колоссального состояния горнопромышленных магнатов, она провела свое детство не в чинных гостиных Пятой авеню, а под палящим солнцем Долины Царей в Египте, на раскопках древнего Вавилона в Месопотамии и в тенистых лабораториях Гёттингенского университета.
Ее родители, посвятившие жизнь фундаментальной науке, оставили дочери не только миллионы в ценных бумагах, но и сокрушительный, почти опасный для леди ее сообщества кругозор.
С юных лет Мириам привыкла измерять историю не годами правления монархов, а тектоническими сдвигами человеческого разума.
Она видела, как древние цивилизации гибли от нехватки энергии, и твердо верила: спасение грядущего века лежит в укрощении сил природы.
После кончины родителей Мими совместно со своим дядей, членом Королевского общества, стала крупнейшим независимым спонсором передовой технической мысли.
Ее интересовали не банальные коммерческие патенты, а глобальные прорывы.
Однако прекрасная леди не была слепой фанаткой механизмов — каждое изобретение она оценивала через призму человеческой судьбы.
— Техника без гуманизма — это лишь более изысканный способ самоубийства цивилизации, — любила повторять она.
Главной целью её трансатлантического турне было личное инспектирование трёх грандиозных проектов, которые, по слухам, могли перевернуть мир, но странным образом тормозились финансовыми гигантами.
Мими ехала, чтобы понять: станут ли эти технологии спасением для миллионов неимущих, или превратятся в очередную игрушку для богачей.
С этой важной миссией она и увлекла за собой свою давнюю подругу Маргарет — чистейшее воплощение зарождающегося общества потребления.
Они отправлялись в путь в странные дни, когда сама ткань этой реальности начала давать сбои, а физическое время то сжималось в неуловимый миг, то расширялось до бесконечности.
Безумный кубок над Лонг-Айлендом
Время сошло с ума, сжавшись до размеров пружины в карманных часах. Викторианская галантность еще не ушла, но по улицам уже вовсю катили роскошные автомобили с обтекаемыми кузовами, а в туманном небе величаво плыли пассажирские дирижабли.
По разбитой грунтовой дороге Лонг-Айленда, мягко шурша новейшими шинами «Мишлен», мчался закрытый экипаж.
Внутри него, окутанные облаком тончайшего аромата фиалок, сидели две дамы. Они представляли собой самую изящную, но непримиримую оппозицию мысли в этом полушарии.
