1.
Ветер здесь не стихает никогда. Он воет в печных трубах, как запертый в подвале зверь, и рвет с крыш старый, почерневший от времени шифер. Деревня Заболотье, затерянная среди уральских лесов, была не просто забыта Богом — она была им проклята. И в самом сердце этого проклятия, в покосившемся срубе на краю оврага, жила девушка по имени Лена.
Ей было девятнадцать, и она знала каждый скрип половицы в своем доме. Знала, что половица у входа стонет от тоски, а та, что у печи, — от гнева. Она жила одна с тех пор, как отец ушел на охоту и не вернулся, а мать просто легла спать и больше не проснулась. Вечерами Лена сидела у окна, глядя на черную стену тайги, и слушала радио. Сквозь треск помех доносились голоса из большого мира — мира, которого для нее не существовало.
Но в последнее время помехи стали другими. Они складывались в слова.
Это началось после того, как сошел снег. Лена вышла во двор за водой и заметила, что колодец зарос странным, белесым мхом. Мох пульсировал. Он был влажным и теплым на ощупь, словно живая плоть. Когда она отдернула руку, на коже остался запах — густой, болотный, сладковатый аромат разложения.
В ту же ночь радио заговорило.
*«Она слышит нас...»* — прошипел голос сквозь белый шум. Это был не человеческий голос. Он был многослойным, будто сотни людей шептали одновременно, задыхаясь и давясь словами.
Лена выключила приемник. Выдернула шнур из розетки.
— Ветер шалит, — сказала она вслух в пустой комнате. Голос прозвучал жалко и одиноко.
Но голос вернулся. Он шел не из динамика.
*«Она смотрит в темноту...»* — донеслось из подпола.
Лена замерла. Сердце ухнуло куда-то в живот. Она знала этот подпол. Там хранилась картошка и банки с соленьями. Там было холодно и пахло сырой землей. Там не могло быть ничего живого.
Она схватила керосиновую лампу и откинула тяжелую крышку люка. Желтый свет выхватил из темноты земляные ступени и старые ящики. Пусто. Только тени плясали по углам.
— Кто здесь? — хрипло спросила Лена.
Тишина была ей ответом. А потом из самого темного угла донесся тихий, влажный шлепок. И еще один. Что-то тяжелое ползло по земляному полу.
Лена захлопнула крышку и прижалась к ней спиной, тяжело дыша. Она слышала, как внизу что-то ударилось о доски с той стороны. Удар был глухим, мягким, но мощным.
Следующие дни превратились в кошмар наяву. Голоса были повсюду. Они шептали из щелей в бревнах стен, булькали в кастрюле с остывшим супом, шелестели страницами старой книги на столе.
*«Ты такая же, как мы...»*
Лена перестала спать. Она сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела на дверь в подпол. Крышка люка начала вздуваться изнутри, словно что-то огромное давило на нее снизу. Доски скрипели и трещали.
