1
Приборы бесшумны. Бесконечность молчит. На экранах мелькают сведения о внутреннем пространстве, а все то, что снаружи, недоступно еще для восприятия. Видеокамеры отдыхают.
Посторонних звуков нет в сине-голубой атмосфере. Но откуда-то настойчиво раздается:
Это не сон, это – явь.
Страхи позади оставь.
Разве бег большой искры
Обратим?
Мы неистово быстры,
Мы летим.
И во мраке без нагрева
Вырастают, словно древо,
Восемьсот галактик слева,
Справа – триста пятьдесят.
А за ними – даль невнятна:
То ли дыры, то ли пятна,
И лишь космосу понятно,
Для чего они висят.
Повелитель вечных льдов
Жжет огни.
Среди множества миров
Мы одни.
Есть лучи живого света,
Там, куда летит комета.
Там, наверное, планета,
Где бы можно отдохнуть,
Не боясь кометы встречной.
Можно лечь в тиши беспечной,
Под лазурью бесконечной,
А потом – продолжить путь.
Эта мелодия крутилась в голове капитана без конца. Прежде он слышал ее часто, и она настолько вошла в память, что могла «играть» в любом месте, без всяких устройств. Почему-то именно эта песня включалась чаще всего. В ней нет ничего плохого.
Все же, надо приглушить.
Ускорение 15 тысяч. А должно быть 18. В сущности, это не так уже важно. Перед прыжком в гиперпространство счет шел почти на миллионы. Сейчас уже начался процесс торможения, хотя и он позволяет за одну секунду преодолевать миллиарды миллиардов …
Командир поднял руку и слегка присел. При таком ускорении тяжеловато бегать. А когда ускорение составляет миллионы, то перестаешь ощущать себя. Сознание работает – у тех, кто способен выполнять такую работу, кто достаточно натренирован. Для преодоления сверхбольших расстояний корабль вырабатывал несколько редких форм энергии. Благодаря одной из них наружные слои корпуса превращались в волну, которая выталкивалась из пространства, из любого космического поля, не касаясь ничего и не разрушая; с нею корабль становился нематериальным для космоса и мог лететь гораздо быстрей обычного света. Ускоряющую энергию необходимо координировать, пресекать малейшую склонность корабля к непродуктивной деформации, а кроме того, нужно знать, куда лететь. Волна «помнила» общее направление – между исходной звездной системой и конечной. Но, безусловно, главным координатором был Разум.
Ускоряющая энергия в значительно степени ослабла, но другие энергетические поля наполняли все отсеки корабля. В главной кабине управления атмосфера гораздо легче; во всех остальных местах поля оставались очень плотными, и повсюду было сине-голубое свечение, в котором тренированные космонавты могли даже бежать.
