Я пробудился в одиночестве, посреди места, которого не было на картах живых. Вокруг — лишь вязкая тьма, что дышала холодом и не знала ни звука, ни света. Тишину разрывали лишь шёпоты — то ли стоны самой земли, то ли крики тех, кто уже не помнит своего имени.
Меня охватило странное оцепенение — словно сама жизнь медленно покидала моё тело. Руки онемели, а следом и всё тело стало чужим, тяжёлым, как проклятый доспех. Но сквозь эту дремотную мглу я ощущал, как по кончикам пальцев бегут искры — будто неведомая сила пыталась разбудить во мне что-то спящее.
Я нащупал под собой холодный камень — это был вход в пещеру, или, быть может, глубокая расщелина, что зияла в чреве земли. Вокруг — лишь мрак, густой и живой, словно он наблюдал за мной в ответ. Я не мог разглядеть ничего, но чувствовал: это место помнит больше, чем смеет рассказать.
Я решил остаться здесь — хотя бы на время, чтобы перевести дух и понять, кто я теперь в этом новом, тёмном мире.
Я очнулся от скрежета — словно кто-то точил клинок о камень совсем рядом. Открыв глаза, я увидел багровое свечение, пульсирующее в глубине пещеры. Там, в алом полумраке, лежало чьё-то тело.
Это была девушка.
Но стоило мне приглядеться — и дыхание перехватило. Из её головы, извиваясь, поднимались рога — не грубые, звериные, а словно выточенные из чёрного обсидиана, с тонкими узорами, будто сама тьма впиталась в кость. А за её спиной лежал хвост — гибкий, с острым наконечником, похожим на наконечник стрелы. Она была прекрасна той опасной красотой, что свойственна существам из древних легенд.
Я замер. Суккуб? Демон? Или что-то иное, о чём молчат свитки?
Я решил не приближаться. Лишь наблюдал, затаив дыхание, как она медленно приходит в себя.
А затем — она исчезла.
Не встала, не отползла. Просто растворилась в воздухе, как утренний туман.
— Привет, — раздался голос прямо за моей спиной.
Я вздрогнул и обернулся. Она стояла в двух шагах, склонив голову набок, и с любопытством разглядывала меня.
— Э-э… привет, — выдавил я, отступая на шаг. — Только, пожалуйста… не убивай меня. Я безобидный.
Она рассмеялась — легко, звонко, совсем не по-демонически.
— Я Кира. И почему я вся красная? И что у меня на голове? Мне что-то мешает… Это рога, что ли?
Я кивнул, стараясь не смотреть на острый кончик её хвоста:
— Мм… да. И ещё хвост.
— А, это я уже заметила, — она махнула рукой, и хвост дёрнулся следом, будто жил своей жизнью. — Слушай, я вообще ничего не помню. Кто ты?
— Меня зовут Юки Рейн, — ответил я.
Кира улыбнулась, и в её глазах мелькнула искорка:
