Утро начиналось с воды за стеной.
Сначала сосед справа вставал с кровати. ПиДжей слышал короткий скрип — чужой матрас почему-то скрипел, хотя его собственный не издавал ни звука. Потом шипел слив. Вентиляция на секунду меняла тон. До света оставалась минута.
Он лежал с закрытыми глазами и считал.
На сорока двух сосед кашлянул. Два сухих толчка, пауза, третий. Так было почти каждое утро. ПиДжей не знал его имени. Не знал, тот ли это человек, которого поселили справа после смерти прежнего соседа. Знал только кашель. Иногда он оставался лежать ещё несколько секунд и слушал: за стеной кто-то жил.
На шестидесяти за веками побелело.
— Подъём.
У потолка был приятный голос. В первые недели ПиДжей пытался определить, мужской он или женский. Потом перестал. Такой голос годился для объявления посадки, уведомления о задолженности и сообщения, что остаток жизни придётся провести в комнате без окна.
ПиДжей сел.
Под ступнями было тепло. Матрас расправлялся, убирая следы сна; на стене появлялись часы и распорядок. Шесть ноль-ноль. Ниже — 2190. Все четыре цифры, словно он мог перепутать это утро с каким-нибудь другим.
Пять лет он просыпался здесь. Иногда, до включения света, ему казалось, что на кухне открывают шкафчик. Талия доставала кружку, Лео просил дать ему ту, с обломанной ручкой: остальные были скучные. Стоило открыть глаза, и оставалось шипение за стеной.
Сегодня он досчитал до шестидесяти без ошибок.
От кровати до двери было четыре шага и ещё полшага. До раковины — три. Над раковиной темнел оптический датчик. Второй находился в углу, прямо над левым плечом, когда ПиДжей ложился на спину. Датчики замечали движение под одеялом, задержку дыхания, изменение температуры. Врач говорил, что они способны определить начало сердечного приступа раньше самого заключённого.
— А после сигнала вы сами придёте или мне ещё придётся вас звать? — спросил ПиДжей.
Врач посмотрел на него так, будто вопрос был неприличным.
«При необходимости вам окажут помощь».
Предыдущего соседа вынесли в закрытом мешке. Что делали до этого, ПиДжей не видел.
Он встал на серый прямоугольник возле двери.
— Ладони вперёд.
