Приходит время перемен,
Когда того не ждём мы сами.
Оно о берег бьёт волной,
Стараясь дальше бросить камни.
И время властвует судьбой,
Нас повергая в суматоху.
И не даёт оно порой
Сорваться с губ в финале вздоху.
Пролог
Неизвестный мир встретил меня пренеприятнейшим сюрпризом. Солнце било в глаза фиолетовым, невыносимым светом, а его лучи, казалось, жаждали испепелить мою бледную, непривычную к такому зною кожу. Пришлось кутаться в плащ и щуриться, пытаясь рассмотреть хоть что-то в ослепительном свете.
Да уж, никак я не мог подумать, что найденный в ящике дедовского комода артефакт может сотворить такое. Нет, я безмерно счастлив, что смог разгадать хотя бы одну из загадок в дневнике, оставленном дедом. Только не подозревал о подобных чудесах. И теперь совершенно не представлял, какими должны быть следующие действия. Что ещё может выкинуть этот радужный сгусток, который я спрятал от греха подальше в карман плаща? Да и вообще, где я? Вот же пекло...
Очевидно, что я не на своей планете. Часть воспоминаний отрезана, будто туманной стеной. Словно находился под каким-то воздействием. Никак не удавалось достучаться до момента в памяти, повествующего о том, как именно я оказался здесь. Что послужило фактором перемещения? В одном был уверен точно – это Он. Сгусток, чьи лучи пробиваются сквозь ткань.
И ещё предчувствие чего-то нехорошего тягостно сдавливало виски. Может, я не должен был оказаться здесь и сейчас. Да и равнина, раскинувшаяся перед моими глазами, явно не сулила ничего, кроме смерти от голода и жажды.
Сухой жаркий ветер трепал полы моего плаща, когда я подошёл к краю обрыва. Внизу, в седловине между двух скал, покоились руины древнего храма. У их подножья клубилась ещё уцелевшая утренняя дымка, таящая на глазах. Ещё одно необъяснимое чувство – здесь, вдали от знакомых городов и их вечной суеты, возникало почти трансцендентное чувство единения с чем-то древним и непостижимым. И, очевидно, очень большим. Именно в это место, своего рода межвременье и междумирье, я прибыл искать ответы на вопросы, что мучали меня долгие годы.
Я наклонился и взял горсть иссушенной временем земли. Она просочилась сквозь пальцы и умчалась вниз по склону, сверкая на солнце золотой пылью. Подбросил остатки в раскалённый воздух и замер, неотрывно следя за ними. Будто ждал, что это простое действие должно стать неким ритуалом – щелчком, который переменит всё.
В кармане лежал старый потрёпанный дневник. Размер его был небольшим, но хранил он великое множество тайн и загадок. Он принадлежал моему деду. Увы, я не знал о его существовании до самой смерти старика, но наши судьбы таинственным образом переплелись.
