Глава 1. Дождь за окном и пламя в мониторе
За окном октябрь размывал город в акварельных разводах дождя. Капли стекали по стеклу, растягивая огни фонарей в длинные золотые нити. Алиса прижала колени к груди, укутавшись в старый, потёртый на углах плед цвета хаки. В комнате пахло чаем и старой бумагой – запах ее личной вселенной, надёжно отгороженной от внешнего мира.
На столе мягко гудел системный блок, а на мониторе пылал костёр. Не настоящий, конечно. Пиксельный, низкополигональный, но от этого не менее уютный. Он трещал и искрился в центре небольшой виртуальной поляны в локации «Эльфийские руины». Вокруг костра сидели два аватара: стройная эльфийка в синих одеждах с посохом за спиной – чародейка Илверин, то есть она сама. И, напротив, закованный в латы, но с непокрытой головой рыцарь по имени Каэл.
В наушниках раздался голос. Низкий, спокойный, с лёгкой, едва уловимой хрипотцой, будто его обладатель только что перестал смеяться.
Каэл (в голосовом чате): – Ты сегодня какая-то тихая, Ил. Опять этот дождь настраивает на философский лад? Или квест с гримуарами достал?
Алиса улыбнулась, прикоснувшись пальцами к тёплой кружке. Его голос был тем якорем, который держал ее на плаву уже несколько месяцев. Они познакомились случайно, во время сложного рейда, когда он, уже опытный игрок, вытащил ее новичка-чародейку из самой гущи монстров. С тех пор играли вместе. Сначала молча, координируясь жестами в чате. Потом рискнули выйти в голосовой. И что-то щёлкнуло.
Илверин/Алиса (стараясь, чтобы голос звучал увереннее): – Дождь… да. Он такой монотонный. Словно стирает все краски. А гримуары – просто скучная рутина. Мне интереснее вот это.
Она сделала несколько быстрых движений мышкой. Ее аватар взмахнул рукой, и над костром вспыхнул салют из миниатюрных, сверкающих разными цветами огоньков – бесполезный с точки зрения игры, но красивый навык «Фейерверк иллюзий».
На экране аватар рыцаря слегка наклонил голову.
Каэл: – Красиво. Как будто светлячки в банке. В детстве ловил таких, помнишь?
– Помню, – прошептала она в микрофон, хотя ее собственное детство в спальном районе большого города светлячков не предполагало. Но в его голосе была такая тёплая, ностальгическая нотка, что она легко представила эту картину: летнюю ночь, поле, мальчика с баночкой. Ей нравилось, как он иногда делился такими обрывками «прошлой жизни», никогда не называя конкретных мест или имен. Это была их игра в анонимность, делающая общение еще более волнующим.
