Глава 1. Утро в сосновом бору
Холод внедрил бодрящие иглы под кожу раньше, чем Ветров осознал, что проснулся. Опер сидел на чём-то кожаном, выдёргивая сознание из вязкого похмельного забытья по отработанной годами схеме. Первое: где я? Второе: кто рядом? Третье: есть ли угроза? Четвёртое: где табельное, телефон и ключи от машины. Пятое Какое на хрен число и успеет ли он забрать у бывшей Алиску на выходные?
Максим разлепил веки и несколько секунд пялился в запотевшее стекло водительской двери своего старенького Аутлендера. Сквозь разводы проступала серая муть. То ли раннее утро, то ли поздние сумерки, то ли вообще конец света, наступивший из-за того, что он вчера нажрался, как последний алкаш. Дыхание вырвалось облачком пара. Стоп. Начало сентября. На улице плюс двадцать даже ночью. В машине не могло быть до такой степени холодно, чтобы изо рта шёл пар.
Голова раскалывалась ровно настолько, чтобы подтвердить: да, нажрался. Тело затекло так, словно он спал в обезьяннике не меньше трёх суток. Максим со стоном пошевелился и замер.
Сзади кто-то сопел, а в салоне пахло чем-то лесным и пряным. Мокрой корой, дымом костра и ещё, едва уловимо, серебром. Хотя серебро точно не пахнет, Максим это знал. Однако другого слова для этого запаха не находилось.
Капитан полиции медленно, стараясь не скрипеть сиденьем, повернул голову. На заднем сиденье старенького Митсубиси спала девушка. Голая. Максим моргнул. Незнакомка никуда не исчезла.
Она лежала на боку, подтянув колени к груди, едва прикрытая курткой. Его любимой, кожаной, за которую Макс отдал двадцать тысяч три года назад и которую берег как зеницу ока. Куртка накрывала девушку от плеч до бедра, а стройные ноги торчали наружу. Ступни узкие, с аккуратными пальцами и удивительно чистыми ногтями, без лака. Куртка на плече сбилась, обнажив бледную кожу ключицы и соблазнительную ложбинку между грудей. Ни следа белья или загара от лямок, только гладкая, чуть тронутая холодком, обнажённая кожа.
Серебряные волосы девушки, рассыпавшись по сиденью, стекали на пол. Натурально-серебряные, не крашеные. Максим видел не мало перекрашенных проституток, чтобы отличить пепельный оттенок от этого. Волосы незнакомки отливали металлом, и оперу показалось, что внутри каждого волоска течёт ртуть.
Максим попытался собрать картинку. Лес за окнами? Да, лес, глухой, без просвета. Машина его. Незнакомая девушка с волосами цвета луны под его кожанкой. Похмелье, которое стучит в висках и требует внятного ответа: что вчера было? Вот только ответа не было. Лишь обрывки памяти. Клуб. Друг Пашка, пригласивший «развеяться». Громкая музыка, которую он ненавидит. И взгляд Глаза, которые выловили его через весь зал, будто арканом.
