— Я сожалею… — голос полицейского, казалось, выражал участие. Но я уже ничего не слышал. Они погибли — моя жена и дочь. — На дорогу выбежала маленькая девочка, догоняя сбежавшего щенка, — продолжил он после паузы, — и ваша жена выкрутила руль, пытаясь спасти её.
Анна спасла чужого ребенка, погубив нашего. И погубив себя. В этом была вся она. Я думал, что покину этот мир раньше. Я готовил их к этой мысли. У меня рак. С метастазами. Я умираю.
Но у судьбы свои планы: я ещё здесь, а их уже нет…
Я был в полицейском участке, был на опознании, подписывал какие-то бумаги и в какой-то момент осознал, что оказался дома один. В этой давящей тишине, что сводила с ума, давая тяжёлым мыслям завладеть моим сознанием. Брошенная игрушка Кристины жалобно пискнула под ногой. В другой бы ситуации я отругал дочь, но сейчас… Я отдал бы всё, чтобы этот день изначально пошёл по другому пути, чтобы он не случился, чтобы Анна не села за руль этой чёртовой колымаги или та девчонка крепче держала своего чертового щенка.
На третий день после похорон тишина стала невыносимой. Настолько, что телефонный звонок заставил моё сердце тревожно пуститься вскачь от испуга.
— Господин Иванов? — Голос в трубке был чужим, безликим. Я подумал — очередной следователь.
— Что вам нужно? — хриплым голосом спросил я.
— Есть разговор, — ответил мужчина на том конце. — Вернее, предложение.
— Мне не интересно. — Я хотел положить трубку.
— А я думаю — очень даже, — поспешил ответить собеседник. — Вы знаете о корпорации “Заслон”?
— Не особо. — Я не знал, почему я до сих пор не положил трубку.
— Мы создаём будущее. — Он сделал паузу. — Изменяя прошлое.
Кровь прилила к голове. Это были мои мысли: изменить прошлое. Вернуться в тот самый день, взять отгул и провести весь день с моими девочками, изменив ход истории. Тем более, что в школе летом я особо никому не нужен, даже после длительного отпуска. Кристине было всего два года. Совсем малышка. Анна повезла её в парк. В конце августа ещё стояла совсем по-летнему жаркая погода, и Анна не хотела отпускать лето, словно торопилась жить.
— Подъезжайте, поговорим. — Приняв мое молчание за согласие, собеседник продолжил: — Адрес скину сообщением. На проходной на ваше имя будет пропуск. Вас проводят.
***
Час спустя я выбрался из своей берлоги, куда не пускал в эти дни ни сочувствующих родственников, ни коллег, и не выходил сам. Доедал без хлеба приготовленный неделю назад женой борщ, рыдая над каждой тарелкой.
Этот звонок что-то перевернул во мне, подарил надежду…
Ещё через два часа я был на проходной. Охранник сканировал меня и протянул бейдж с моей фамилией. Красивая, улыбчивая девушка с именем, как у моей жены — Анечка — проводила меня к директору.
