Глава 1. Вяземский котёл
Октябрь 1941 года
Он проснулся от холода.
Холод был везде. В ногах, в спине, в пальцах, которые
он не чувствовал уже вторые сутки. Он лежал на дне окопа, вжавшись в мёрзлую землю, и пытался понять, где он, который час и жив ли он вообще.
Над головой свистели пули. Тонко, настойчиво, как комары
в июльскую ночь. Он научился различать их звук
— те, что летят мимо, и те, что в тебя. Сейчас летели мимо. Пока.
— Товарищ лейтенант, — прошептал кто-то рядом.
Он повернул голову. Рядом, вжавшись в стенку окопа, сидел молодой солдат в измятой шинели. Лица не разобрать — темно. Только глаза. Белки блестят в темноте.
— Чего? — спросил Подлесный. Голос прозвучал хрипло, чужим.
— Немцы, — сказал солдат. — С той стороны. Человек десять. Идут прямо на нас.
Подлесный приподнялся. Спина заныла, плечо отозвалось тупой болью. Он не помнил, когда в последний раз спал больше часа. Не помнил, когда в последний раз ел. Не помнил, когда этот кошмар начался. Кажется, вчера. А может, неделю назад. Время в котле текло по-другому. Слишком быстро
и слишком медленно одновременно.
Он выглянул из окопа. С той стороны, метрах в пятидесяти, двигались тени. Много. Не десять — больше. Двадцать, может, тридцать. Они шли осторожно, перебежками, пригибаясь. Немецкая разведка. Или не разведка. Может, зачистка.
— Сколько у нас людей? — спросил он.
— Восемь, — ответил солдат. — Было десять. Вчера вечером двое ушли. Говорят, сдаваться пошли.
— Сдаваться?
— Говорят, приказа нет, командиров нет, армии нет. Чего воевать?
Подлесный промолчал. Он хотел сказать, что приказ есть
— стоять насмерть. Что командиры есть — он, например.
Что армия есть — они, здесь, в этом окопе. Но слова не шли. Потому что солдат был прав. Приказа не было. Командиров
не было. Армии не было. Было только кольцо окружения, которое сжималось с каждым часом. Были танки, которые горели на дорогах. Были трупы, которые никто не убирал. Был холод. И страх. И то, что приходит, когда понимаешь: ты один, и никто не придёт.
— Подними всех, — сказал он. — Приготовиться к бою.
Солдат кивнул и исчез в темноте. Подлесный остался один.
Он лежал на дне окопа и слушал. С той стороны доносились приглушённые голоса. Немецкая речь. Он понимал почти всё
— университетская практика, немецкий язык он знал хорошо. «Осторожно», «не стрелять», «возможно, уже ушли». Они
не знали, что здесь кто-то есть. Думали, что всё кончено.
