Ярун молча наблюдал за дымом, поднимающимся от развалин и тлеющих бревен на месте собственного дома. Злость, отчаяние, обида закипали в душе, а жгучее чувство вины разъедало сердце: могло ли все сложиться иначе? Ждет ли впереди лучшая жизнь? Или дух мертвой ведьмы теперь будет преследовать их вечно?
Перехватив покрепче корзину с маленьким сыном, Ярун спешно покидал деревню, оставляя позади родимый дом, семью, друзей и все, что раньше сердцу было знакомо и дорого. Страх гнал его прочь.
Холодные росинки таяли на глазах, паря в воздухе белесым туманом, извивающимся в золотистой рассветной дымке. Проскакал по небесному своду белый конь утренней зари – поднялось красно солнышко, страшная ночь осталась позади. На выходе из деревни Ярун повстречал знакомого мальчишку-пастуха: тот заметил дым от пожара и поспешил поделиться куском свежего сыра.
Долго ли, коротко ли отправился наш герой куда глаза глядят: сам рыжий, долговязый, с холодным взглядом, через плечо – корзина с младенцем, флягой воды и куском сыра. Постепенно густой темный лес расступился, сменившись полями да речушкой – Ярун вышел к одной из соседних деревень. Сердобольные жители помогли и поделились с погорельцами кто яблоком и крынкой молока с простым куском хлеба, кто старой обувкой и ношенными детскими вещичками, кто веревкой пеньковой. Он каждого поблагодарил за помощь, недолго передохнул и заспешил дальше от родной деревни, изредка останавливаясь в лесу на привалы. Яруна не покидало чувство, будто ледяное ведьмино дыхание догоняет и холодит спину.
Минул день, солнце красное закатилось, опустились на землю холодные сумерки, застигнув путника в редкой рощице у леса. Ярун отыскал крепкий старый дуб, перекинул веревку через ветку и осторожно подтянул корзину с младенцем повыше, а затем забрался сам и привязал себя с люлькой к дереву.
