Часть 1
Слепые щенки
Глава 1
Холод первой встречи
Гарм
Медленно падал снег. Гарм сделал шаг вперёд и скинул капюшон, подставляя лицо кружащимся в воздухе снежинкам. Снег искрился на солнце. Свет разливался вокруг, его было много, по-настоящему много. Гарму приходилось щуриться: настолько яркое солнце было непривычно. Он шёл по узкой улочке, между ветхих домов и многоэтажек с дурацкими граффити на стенах. Из огромных красных наушников, что были скрыты под капюшоном, звучала мелодичная песня, которую пела человеческая певица.
За каждым шагом Пса Хельхейма тянулся след инея. Он досадливо поморщился, и его глаза сверкнули привычным алым блеском. Стылый металл узкого ошейника, холод зимы, окружавшей его, мороз, тянувшийся за ним надоевшим шлейфом. Иногда ему казалось, что лёд поселился в самом его сердце. И это весьма раздражало. К однообразию, по его мнению, нельзя испытывать ничего, кроме ненависти.
Однотипность льда наскучила ему ещё много веков назад. Но он всё равно оставался самим собой: ледяным псом Хельхейма, сборщиком мёртвых душ.
Гарм на секунду замер, пнул носком белых кед сугроб, образовавшийся у кромки дороги. По улице сновали люди, ездили машины, белела машина скорой помощи. Гарм чувствовал себя вполне спокойно, пока медленно шёл по улице. Он прекрасно понимал: никто из многочисленных людей его не увидит, даже если ему вздумается сплясать джигу посреди дороги, даже если он прыгнет на проезжающую машину и решит проехать на капоте улицу-другую. Потому что именно он так решил, в его воле оставаться незримым. Шутки ради Гарм сдвинул шапку идущей мимо девчонки – она поправила её и даже не взглянула в его сторону. Гарм растянул губы в улыбке и быстрым шагом пересёк оставшийся путь до своей цели. Он присел на корточки рядом с лежащей на асфальте девочкой. Идущий снег щедро присыпал её волосы. Чёрное, белое и красное – жутковатое сочетание. Короткие черные волосы, белый снег и бледная, слегка голубоватая от мороза, кожа – Гарм почти жалел её. Точно пожалел бы, если бы чужие лица давным-давно не слились бы в размытый хоровод, став единым цветным пятном. Гарм почти перестал обращать внимание на людей, когда ему сравнялась седьмая тысяча лет. Гарм равнодушно мазнул взглядом по мельтешащим вокруг людям; по суете, созданной из-за слишком частого на дороге случая – всего лишь авария, а шуму? Гарм поморщился – почему они не могли разводить такую суету, чтобы предотвращать подобное, а не после, когда всё уже случилось? Гарм, стиснув зубы, наблюдал, как мужчина выражает свои сожаления насчёт возраста девочки. Он оскалился и протянул руку к её шее. Одним быстрым жестом Пёс поддел нить её судьбы, которая слабо светилась и пульсировала под его пальцами. Гарм усмехнулся, отпустил нить. «Жива» – понял он. Это приятно удивило и заставило коротко рассмеяться. Он всё так же сидел на корточках, и от его ног растекался прозрачный лёд. То, что пришло ему в голову, нельзя было назвать правильным поступком. Но Гарм никогда не отступал и сейчас не собирался. Лёд пополз дальше, прикоснулся к щиколоткам людей, на секунду отбелил сапоги. Скоро никто на этой улочке не вспомнит про девочку. Лёд был всего лишь иллюзией, но он замораживал сознание всех вокруг, забирал осколки памяти и заставлял помнить именно то, что хотел Пёс. Гарм щёлкнул пальцами, замечая, как замирает ход времени. Только это он умел делать с секундами, минутами и прочим: замораживать, вынуждать замереть. Возможность путешествовать между тем, что было и что будет досталась его старшему брату. Какой-то мужчина застыл с приоткрытым ртом, в воздухе зависла ворона, не шевеля черными крыльями, а кровь перестала течь из раны девочки.
