Глава 1. Свалка имени себя
Лёха Потехин сидел на корточках посреди полигона твёрдых бытовых отходов «Красный Бор‑2» и держал в руках мёртвую микросхему.
Это была не просто микросхема. Это был КОР-чип - многофункциональная интегральная схема, которую ставили в бортовые системы военных дронов ещё в двадцатых годах. Сейчас, в середине века, такие чипы считались почти антиквариатом: их производство свернули, потому что новые архитектуры были в десять раз мощнее и в сто раз экономичнее. Но Лёха знал, что старые КОР-чипы обладают одним бесценным качеством: их можно перепрошить вручную, через JTAG, без всяких облачных сертификатов и корпоративных ключей.
- Ну, ты живой? - спросил он у чипа, поднося его к единственной лампочке на вышке. Лампочка мигала через раз - старый прожектор ПСПП, который когда-то использовался для световой сигнализации на аэродроме, теперь освещал свалку с частотой 0.3 герца. Жёлтый, больной свет падал на груды металлолома, пластиковых отходов и рваной одежды, превращая всё в инопланетный пейзаж.
Чип не ответил. Он вообще ничего не отвечал уже неделю, с тех пор как Лёха выковырял его из списанной платы управления БРЛС «Ре́зец». Не то чтобы Лёха надеялся, что чип заговорит - он ждал, что на осциллографе появится тактовый сигнал. Но сигнала не было. Вместо этого логический анализатор (китайский, за пять тысяч рублей, купленный на последние сбережения) показывал полный ноль на всех адресных линиях.
- Мёртвый ты, - констатировал Лёха и отложил чип на фанерный стол. - Как и моя карьера инженера.
- Карьера не карьера, а жрать ты будешь? - раздалось из темноты.
Из-за груды покрышек вышел Семёныч - ночной сторож свалки, бывший полковник РВСН, а ныне старик в телогрейке и кирзовых сапогах. В одной руке он нёс термос, в другой - куль с хлебом. Дышал тяжело, но шёл бодро, потому что за два года работы на свалке привык, что мусор не ждёт, а голодный студент - тем более.
- Семёныч, ты святой человек, - Лёха отложил паяльник и потянулся к термосу. - Если бы не ты, я бы уже жрал эти чипы вместо сухарей. Они хрустят, кстати, как козинаки.
- Будешь козинаки из микроэлектроники жрать - у тебя мозги заискрят, - Семёныч поставил на фанеру ещё и алюминиевую кружку. - Борщ. Картошка своя, с огорода. Морковка, правда, горькая в этом году, но ты не вылавливай - там витамины.
Лёха налил себе дымящейся жидкости, отхлебнул и чуть не прослезился. Не от вкуса - от тепла. Ночью на свалке температура падала до плюс пяти, даже летом, а его палатка, натянутая между двумя трансформаторными будками, не спасала от ветра.
