Это случилось на Аркадии — одной из первых человеческих колоний в системе Кеплер-186.
Планета была прекрасна: густые леса, океаны, воздух — любой сказал бы, что она почти не уступает Земле.
Почти.
В тот день на Аркадии, в знаменитой на всю систему Академии пилотов, расположившейся в изрезанных ветрами скалах каньона, проходило распределение специалистов в экспедиционные корпуса Федерации.
Выпускники, исследователи, военные, инженеры — казалось, здесь собралась добрая половина освоенной Галактики.
Я уже несколько лет как закончила Академию и работала на орбитальной станции в этой же системе, занимаясь рутинным биоанализом. Работа была спокойной, хорошо оплачиваемой… и смертельно скучной.
Через мои руки прошли организмы с десятков планет, а сама я ни одной из них не видела.
А мне хотелось совсем другого. Я мечтала оказаться там, где ещё никто не был. Хотелось исследовать неизвестные формы жизни. Находить что-то действительно новое, чего ещё никто никогда не видел.
Именно ради этого я прилетела сегодня сюда — определиться в какой-нибудь экипаж и бороздить с ним дальние уголки космоса.
От пафосных речей руководства и шума толпы я сбежала наружу, к одному из бесчисленных боковых выходов, где палило солнце и гулял горячий, сухой ветер.
Он стоял там, прислонившись спиной к композитной стене, и… курил.
Я замерла. Это была не электронная глушилка для нервов, выделяющая безвредный и безвкусный пар, а самая настоящая, древняя, архаичная сигарета из высушенных листьев табака!
Век космоплавания, термоядерных двигателей — и бумажная гильза с тлеющим огоньком. Любая система жизнеобеспечения на корабле сошла бы с ума от такого кощунства.
Эта картина настолько возмутила мою натуру, что я решительно зашагала прямо к нему. В голове уже рождался бурный поток лекций о правилах пожарной безопасности, гигиене шлюзов и вообще, как он умудрился пройти медицинский контроль!
Он заметил мою недовольную физиономию ещё издалека. И… заулыбался. Открыто, почему-то ничуть не испугавшись моего грозного вида. «Ах так — ну сейчас мы посмотрим, кто кого переулыбает».
Только подойдя ближе, я разглядела серебристые нити седины на его висках и глубокие, собранные у глаз морщинки — след от долгого ношения гермошлема. «Упс, не новичок», — промелькнуло в мыслях. На рукаве его лётного комбинезона красовался шеврон пилота первого ранга. Читать лекции такому опытному пилоту было, по меньшей мере, глупо.
— Ну давайте, — улыбаясь, сказал он прежде, чем я открыла рот, — начинайте. Про фильтры, экологию, что там ещё…
