Главная героиня (от первого лица)
Лика Ветрова — 35 лет, бывшая боевая ведьма, ныне мать троих погодков и по совместительству хозяйка «Магического лагеря выходного дня». Разведена («бывший сбежал с инкубом, и слава Тьме, надоел»).
Голос: усталый, циничный, но жизнелюбивый. «Дети — это маленькие некроманты, просто у них пока лицензию не отобрали».
Часть 1. «Детей в академию, мать — в преисподнюю»
Глава 1. «Письмо с того света, или почему я ненавижу родительские чаты»
Если вы думаете, что родительский чат в обычной школе — это ад, то вы просто не были в родительском чате Академии Тёмных Искусств. Там даже демоны плачут и просятся обратно в преисподнюю, потому что там, оказывается, спокойнее.
Я, Лика Ветрова, бывшая боевая ведьма, ныне мать троих погодков и владелица «Магического лагеря выходного дня» (лицензия №666/7, осторожно: дети плюются огнём), сидела на кухне и пыталась рассортировать гору носков на «чистые», «дырявые» и «подозрительно шевелящиеся». Младшая, Аглая (пять лет, характер — дракон в истерике), раскрашивала кота в фиолетовый цвет. Средний, Степан (восемь лет, диагноз «почемучка-некромант»), собрал из конструктора действующий портал в подвал соседей. Старший, Демид (двенадцать лет, гордость и проклятие моей жизни), переписывался с кем-то в хрустальном шаре и подозрительно хихикал.
— Демид, — сказала я, не оборачиваясь, — если ты снова организовал подпольную продажу любовных зелий в школе, я тебя лично превращу в жабу.
— Мам, это было один раз! — возмутился он. — И вообще, зелья были качественные. Даже учитель зельеварения сказал, что от его стойла отбоя нет.
Я закатила глаза. Вот так и воспитываешь будущего тёмного властелина. А потом удивляешься, почему у тебя седые волосы в тридцать пять.
И в этот момент в окно влетела летучая мышь.
Не просто мышь, а почтовая. С нагрудным знаком Академии Тёмных Искусств, брелком в виде черепа и таким выражением мордочки, будто она уже всё видела и ничего хорошего не ждёт.
Мышь шлёпнулась прямо в тарелку с гречкой, отряхнулась, выплюнула конверт и картаво сказала:
— Кар. То есть тьфу. Для госпожи Ветровой. Срочно. Из преисподней. Карр.
— Она сказала «кар», — заметил Степан. — Может, это ворона-перевертыш?
— Это стресс, — отмахнулась я, вскрывая конверт. — У почтовых мышей нервная работа.
Конверт был чёрный, с сургучной печатью в виде пентаграммы и надписью: *«Карательная родительская повестка. Не вскрывать детям и особенно мужьям-бывшим»*. Внутри оказался пергамент, пропитанный чем-то горючим, и текст, который заставил мою кружку с кофе треснуть от ментального напряжения.
