“МАЛЬЧИК И ЯЩЕРИЦА”
Одна жизнь. Одно мгновение. Одна забытая мечта.
Еще на взлете его сердце вдруг остановилось. За окном медленно плыли свинцовые облака – тяжелые, низкие, будто небо с утра уже устало от собственной жизни.
Желтый лист, словно по давно отрепетированной партитуре, скользил вниз легким парусом. И вдруг - порыв ветра. Лист закувыркался, зашуршал и исчез за фрамугой темной рамы.
«Осень», - успел подумать он. И в ту же секунду, будто ухватив что-то за хвост, сжал пальцы. В руке хрустнуло – сухо, ломко, словно переломилась тонкая веточка. Серебристая кожа блеснула в полумраке. Две маленькие черные пуговки взглянули на него с таким укором, словно он только что совершил нечто крайне неприличное. После чего исчезла вместе с его последней мыслью.
«Значит, будет дождь», - удивился он сам себе, что все еще где-то существует. «Значит, я еще лечу. И падать на мокрую землю, наверное, будет не так больно». Но неопределенность своей новой формой бытия стала его раздражать. «Какого черта?!» Мысль прозвучала неожиданно громко и даже как-то вызывающе бодро для человека, который вообще-то, только что переживал весьма сомнительный опыт собственного переживания. «Что вообще происходит?» Он опустил взгляд. На ладони лежал кончик хвоста. Серебристый. Он осторожно пошевелил пальцами. Хвост дернулся.
– Ну отлично, - пробормотал он. – Значит, я умер, но уже успел завести питомца. - Шутка получилась так себе. Особенно потому, что хвост снова дернулся. Он поднял глаза. В предрассветной серости на стене медленно начал проступать прямоугольник – сначала едва заметный, словно фотоснимок проявлялся на старой бумаге. Контуры становились все четче. 31х40. Фотография в рамке. Он знал этот размер. Знал эту рамку. И мальчика на фотографии тоже знал. Вернее, когда-то считал, что знает.
Белая рубашка с коротким рукавом. Темные плечики шортов. Короткая стрижка – обязательный атрибут эпохи, когда мальчиков стригли одинаково, а ценник парикмахера не зависимо от размера головы был неизменным. Обычный мальчик. Ничего особенного. Но глаза… Он смотрел в свои собственные голубые глаза. Доверчивые. Любознательные. Открытые. И все же где-то глубоко внутри – настороженные. Словно напуганные. Словно уже тогда знающие то, чего взрослому ему пришлось забыть. Он приблизился к фотографии. Мальчик смотрел прямо на него. Не улыбался. И чем больше он всматривался в это лицо, тем сильнее становилось ощущение, что фотография скрывает важную деталь из прошлого. Она чего-то ждала. Он коснулся стекла. И в этот момент мальчик моргнул.
