Пролог. Богиня со вкусом карри
Индия пахла специями, раскалённым камнем и усталостью туристов, которые уверены, что карма — это когда повезло с номером без тараканов. Я стояла босиком на прохладном мраморе храма, прикидывая, успею ли к завтракам с манго, если задержусь у статуи ещё на пять минут. Экскурсовод бодро тараторил:
— Потёрли ступню богини — загадали желание. Всё сбудется!
Толпа послушно щёлкала смартфонами и толкалась локтями. Я фыркнула: богини — это красиво, но ипотеку они не платят. Однако очередь двигалась, а в голове ехидно крутилась мысль, что в отпуске можно всё, даже вести себя как идиотка.
— Ну давай, — шепнула я, оказавшись лицом к лицу с золотистой стопой. — Хочу много золота и новую жизнь. И кофе нормальный по утрам — если у тебя, конечно, есть связи. Аминь… или как тут у вас?
Пальцами провела по гладкому металлу. Никаких ангельских хоров, молний и прозрений. Богиня промолчала с достойной меня ироничностью.
Вечером я героически победила шведский стол, как Цезарь — Галлию, и легла спать с ощущением, что богиня, если и услышала мою наглость, то точно оставила меня в чит-листе «посмеяться попозже».
Проснулась я вниз головой.
И очень быстро поняла: у богини отличное чувство юмора.
Сначала было ощущение, что меня кто-то перевернул и высыпал из кармана. Холодный ветер врезался в лицо, как оплеуха от вселенной. Волосы рванули вниз тяжёлой верёвкой. Кровь прилила к голове так, что мир стал красным и пульсирующим.
Я висела. Висела на чём-то жёстком, врезавшемся в бёдра и рёбра, и могла разглядеть — да, потому что смотреть куда-то надо было — как далеко внизу шумит тёмная прореха, которую мой мозг упрямо называл словом «пропасть», хотя ему хотелось подобрать синоним без финального оттенка «конец».
Надо мной — верёвочный мост, как в кино: толстые канаты, узкие доски, кое-где почерневшие от огня. Ровно над моей головой аккуратная дыра — примерно моего размера и формы. Прекрасно.
Сбоку — гул. Крики. Шум толпы, реальный, тяжёлый. Я моргнула — и оцепенение слетело. Это не сон.
— Держи! — надрывно крикнул кто-то сверху. — Держим её!
Меня дёрнуло так, что позвоночник пересчитал рёбра. Трос, к которому я была пристёгнута, скрипнул.
Меня спасали. Тянули вверх за страховку, но я не могла понять, где нахожусь. Это соревнования? Это Олимпийские игры? Это очередное шоу, на котором нужно выжить?
Пока я анализировала обстановку со скоростью суперкомпьютера, меня поднимали вверх.
Пальцы, чужие и тёплые, ухватили меня под плечи. Я вцепилась — в кожу, в рукав, во всё, что можно. Вторые руки поймали меня за ремни на груди, третьи — под локоть. Меня вытягивали, как огромную щуку, которая случайно схватила крючок.
