Зима в этом году пришла на удивление рано. Не по календарю, конечно, с этим догматиком бесполезно спорить. Она решительно, почти дерзко, смела осень, ещё в октябре покрыв улицы пушистыми, нетающими снежными шапками. Термометры жалобно трещали от падающих вниз ртутных столбов. А сейчас, в декабре, городские службы не успевали расчищать снег, отчего по утрам под окнами гулко гудели машины, застрявшие в пробках.
В три часа ночи Дана переступила порог своей новой квартиры. Она заканчивала перевозку вещей. Запыхавшись от приложенных усилий, последней она перенесла через порог свою любимую араукарию, чем-то напоминавшую ёлку, в белоснежном керамическом горшке. Запах хвои приятно щекотал нос зелёными иголками, а само растение, казавшееся больше своей миниатюрной хозяйки, заслоняло обзор, заставляя идти на ощупь, в полутьме, по выросшему в коридоре лабиринту коробок.
Едва горшок с глухим стуком нашёл своё место на полу, девушка смогла выдохнуть. Усталость, накопившаяся за бесконечно долгий день переезда, внезапно отступила, поглощённая видом, открывавшимся перед глазами.
Напротив входной двери раскинулось окно шириной во всю стену. В ночном мраке комнаты без включенных ламп в нём словно ожил отдельный сказочный мир. Стекло сияло призрачным серебристым светом, льющимся от полной луны. За ним, сквозь черную мглу, медленно, грациозно, бесконечно проплывали снежинки. Они казались такими большими, что можно было разглядеть каждую ажурную звёздочку. Словно весь мир сконцентрировался в этом прямоугольном живом холсте. Хаос переезда, тревоги, усталость – всё стало неважно.
На ходу стянув куртку прямо на голый паркет – вешалки, конечно же, ещё не было – Дана торопливо подошла к окну. Лбом коснулась ледяного стекла, и холодная дрожь пробежала по коже, смешавшись с внутренним трепетом. Ночное небо завораживало. Внизу в золотистом свете уличных фонарей поблёскивали пушистые сугробы. Они были большими, воздушными и совершенно бесконечными. Спокойствие глубокой ночи было почти осязаемым.
В этот миг не имели значения ни ранний подъем на работу, ни утомительные поездки на разваливающейся на ходу «Газели», ни снежная пустыня, через которую ей пришлось пробираться, чтобы добраться сюда. Дворники в ярких спецовках ещё не повыползали на улицы, чтобы очистить тропинки для первых прохожих.
Не отрываясь от потрясающего вида, доступного лишь неспящим зимними ночами полуночникам, Дана взяла телефон и поднесла его к уху. Два гудка и на том конце послышался облегчённый выдох. Мама, ожидаемо, не спала, дожидаясь, когда любимая дочка наконец сообщит, что больше не бродит по улице в мороз. На самом деле за окном было лишь минус пять.
