Вы когда-нибудь хотели умереть? Просто… взять и исчезнуть из этого мира. Раз и навсегда…
Вот я хотел.
И хочу до сих пор.
Почему? Мне… трудно объяснить свои желания. Но, думаю, я знаю, с чего стоит начать.
Моя работа — убивать людей.
Нет, я никакой не наёмник, не киллер и не зарубежный ниндзя. Я… военный. Снайпер, если меня ещё можно так назвать.
И моя история началась пятнадцать лет назад.
Тогда мне исполнился 31 год. Я сидел один в пустой однушке на окраине Москвы и ел свой праздничный торт… в гордом одиночестве.
Я был разочарован.
Разочарован собой, своей профессией, своим выбором, своей жизнью, своим будущим, своим… настоящим.
Да… Не таких слов многие ждут от военного. Всем подавай крутые истории, приключения, боевики… Рассказы о горячих точках. У меня много таких «историй».
Как я считаю — их у меня даже слишком много.
Нет, я не страдаю человеколюбием. Даже больше — для меня убить человека проще, чем… не знаю… Что вы, сидя в офисе, чувствуете, перебирая документы? Вот то же самое чувствую я, нажимая пальцем на спуск.
Я чувствовал опустошение тогда, сидя в промёрзлой однокомнатной бетонной коробке.
Мужику 31 год… И нет у меня ни семьи, ни любимой девушки, ни детей, ни великих целей… Нет даже денег или хотя бы желания купить машину. Лишь старый матрас в углу, старый стол с одним стулом и какая-никакая кухня. И личное кладбище за спиной. Вот и все мои поводы для гордости… Негусто.
Самый частый вопрос ко мне у мальчишек из подъезда: скольких мне довелось убить? Дурачки… Хотя мне ли их судить? Сам был таким же и ничуть не лучше.
А убил я ещё тогда, пятнадцать лет назад, очень многих.
К своему тридцать первому году я убил больше тысячи человек. Только по официальным сводкам. А сколько осталось за мной ещё безымянных и неучтённых тел… лишь одному богу известно.
Мальчишки гордо улыбаются, слыша эту жуткую цифру… Тысяча. А вот мне уже тогда хотелось горько и тихо плакать. Я загубил столько человек… И ради чего?
Тысяча убитых — это безумно много. Слишком. Слишком, дьявол их побери, дохрена.
Кто-то служит в армии всю жизнь и не забирает ни одной чужой жизни. Или хотя бы делает это не своими руками.
Кто-то может расстрелять десятки обойм, да хоть даже сотни, но попасть и… убить… лишь пару раз. Или и вовсе ни разу.
Даже десяток смертей на руках — уже суровая ноша. Твоя жизнь, твой жизненный путь стоили десятка чужих…
А мой, пятнадцать лет назад, уже стоил тысячи оборванных судеб.
Несмешная шутка. Да и шутка ли?
Вот так…
Я хотел тогда умереть. Получить пулю в лоб. Тихо откинуться и обмякнуть. Но наложить на самого себя руки не мог…
