Артём проснулся от того, что в щель между плотными шторами пробился тонкий-тонкий утренний луч света.
Он лежал на спине и ещё несколько мгновений просто смотрел в потолок своей спальни, высеченной из тёплого, золотисто-белого камня и украшенной ненавязчивым узором из переплетающихся линий – не магических рун, а просто красивой резьбы, напоминающей ветви деревьев. Воздух в комнате был прохладным и свежим, пахнущим едва уловимо сандалом и чистотой.
Благодать... – Пронеслось в голове у сонного и расслабленного мужчины.
Он медленно повернул голову на подушке. Рядом, уткнувшись носом в его плечо, спала она... София.
Её роскошные, волнистые, белые как первый снег волосы растрепались по подушке, словно причудливое, серебристое облако. Одна прядь упала ей на щеку, и теперь её кончик слегка колыхался в такт её ровному, спокойному дыханию. Волосы, такие светлые и пушистые, лежали на её румяных щеках, а губы, спелые и розовые даже во сне, были слегка приоткрыты.
Артём почувствовал, как в груди, прямо под рёбрами, что-то сладко и тепло сжалось. Он осторожно, чтобы не потревожить её сна, повернулся на бок лицом к ней, подобрал под себя ноги и мягко, всей своей высокой фигурой, пододвинулся к её тёплой спине. Он обнял её одной рукой, нежно опустил ладонь на её живот. Сквозь тончайшую ткань ночной сорочки из белого шёлка ощущалась мягкость, тепло и жизнь. Он зажмурился от этого ощущения тихого счастья и начал медленно, едва касаясь ткани, выводить круги на животе любимой.
– М-м-м... – тихо пробурчала себе под нос София, а после слегка шевельнулась, но не проснулась... Её брови чуть нахмурились.
– Софочка, – прошептал Артём прямо ей на ушко. – Солнышко. Пора вставать.
– У-у-гу... – был дан ему нечленораздельный ответ. София попыталась вжаться в подушку глубже, попутно укутуваясь в одеяло.
– Сегодня же важный день, милая, – продолжал Артём, не повышая голоса, но вкладывая в него настойчивую, ласковую ноту. Он поцеловал её в щёку. – Приём в Академию. Первый поток в этом году. Нам обоим нужно быть в форме. Тебе – встречать будущих архитекторов материи, мне – толпе юных честолюбцев объяснять, что могущество это не только сила, но и ответственность. Встаём, красавица. Вста-ём.
София в ответ издала неразборчивый звук: что-то среднее между мычанием и ворчанием, а после решительно отстранила его руку и, перевернувшись на другой бок, спиной к нему, натянула на себя одеяло с таким видом, будто собиралась законсервироваться в нём до следующего лета.
Артём тихо рассмеялся, чувствуя, как хорошее утреннее настроение наполняет его с ног до головы. Он приподнялся на локте и посмотрел на этот бугорок из одеяла и торчащие из него пряди белых волос.
