— Так ты все же волшебник? — засмеялась Лариса. — А говорил, что только учишься!
— Учеба закончена! — торжественно провозгласил я. — Теперь я самый настоящий волшебник, а если точнее — Маг. Причем с большой буквы, поскольку это официальное название ступени посвящения.
— Ну, тогда намагичь что-нибудь, слабо? — она явно подначивала меня, желая вывести, как она считала, на чистую воду.
— Хм, — задумался я.
А потом вдруг одеяло, которым мы укрывались, взлетело к потолку и там зависло, открывая наши жаркие от близости тела. Лариса ахнула, уставившись вверх, потом встала на кровати, дотянулась до одеяла и попробовала стащить его вниз, но не тут-то было! Одеяло стало, словно каменной плитой, висевшей в полуметре под потолком. Тогда девушка подпрыгнула и, уцепившись крепкими пальцами за край, повисла на нем, собственным весом попытавшись стащить одеяло вниз. Я в это время с удовольствием любовался открывшейся передо мной заманчивой картиной в стиле ню. Не выдержав, прокомментировал:
— Классно смотришься! Можно, я тебе сфоткаю?
— Я тебе сфоткаю! — погрозила мне Лариса кулаком сверху, но, не удержавшись на одной руке, рухнула на кровать. Повозилась, устраиваясь удобнее и прижавшись ко мне, опять посмотрела наверх и убежденно изрекла:
— Этого не может быть! Какой-то гипноз, да? Я слышала, некоторые врачи владеют гипнозом.
И в следующий неуловимый миг мы уже лежали на одеяле под потолком и смотрели на белеющую внизу скомканную постель.
— Это точно гипноз, — прошептала Лариса, — ведь этого не может быть. А, точно! Я же, наверное, сплю и все это мне просто сниться.
И она счастливо рассмеялась от пришедшего на ум объяснения. Тут же ее подавленное непониманием состояние изменилось.
— Если уж я сплю, — решительно махнула рукой она, пихнув меня в бок, — и в моем сне ты волшебник, то хочу полетать над городом, как Маргарита у Булгакова.
— Мадемуазель предпочитает летать на метле или на щетке с длинной ручкой, как в романе? — вежливо поинтересовался я.
— Да, точно! — загорелась она, — как в романе хочу!
— Извольте, — я театрально махнул рукой, и перед Ларисой прямо из воздуха соткалась щетка для подметания пола, как я ее запомнил из фильма, давненько уже просмотренного, — только новенькая, которой никто еще не пользовался. Она висела перед девушкой, чуть пританцовывая, словно скакун, с нетерпением ожидающий веселой скачки.
