ЧАСТЬ 1. ПИЛОТ, БАРОН И МЕРТВЫЙ ГРУЗ
Глава 1. Где нанимают не того
Космопорт «Рога и Копыта-Центавра» встречал меня запахом жареного мха, перегара и чьей-то несбывшейся мечты.
— Девушка, вы по объявлению? — спросил меня двухметровый усач в форме, похожей на пижаму покойного дедушки. У него было четыре глаза, и каждый смотрел в разные стороны. Один — на меня, второй — на мой чемодан, третий — на бутерброд в моей руке, а четвёртый явно завис в социальной сети.
— Я на Ригу, — честно ответила я, жуя. — К тёте. Она обещала пирожки с брусникой.
— Рига, Рига... — усач задумчиво почесал затылок третьей рукой. — Это в секторе 7-Б? Или 9-А? Или... знаете, какая разница. Подписывайте вот здесь.
Он сунул мне планшет. Планшет был тёплым и липким, а текст на нём шёл волнами. Или это у меня двоилось в глазах? Я ведь только один бутерброд съела. С чесноком.
*«Я, нижеподписавшаяся... соглашаюсь на добровольно-принудительное сопровождение особо опасного груза... без права на возврат... с возможным летальным исходом, который не является основанием для компенсации... а также обязуюсь ублажать, поить, чесать за ухом и в случае необходимости — отвлекать хищную фауну своим телом...»*
— Это анкета на дегустацию сыров? — уточнила я, потому что неделю назад действительно заполняла такую. Бесплатный сыр, знаете ли, бывает только в мышеловке. Но я надеялась.
— Абсолютно верно, — улыбнулся усач всеми четырьмя глазами. — Сыры. Космические. Очень редкие. С плесенью. Подписывайте.
Я подписала.
Потому что у меня была усталость от земной жизни, хроническая невнимательность и тётя в Риге, которая, как выяснится позже, вообще никогда не пекла пирожков с брусникой. Она пекла только с капустой и обидой.
**Сноска от Зои (теперь уже Коготь-и-Хвост, но пока не знающей об этом):**
*«Вот тут я должна была остановиться. Перечитать. Задать вопрос "А почему сыры подписываются кровью?". Но я подумала: "Кровь? Ну, наверное, клюквенный соус. Дизайнерское решение". Я идиотка. Но об этом позже»*.
Корабль назывался «Летучая мышь без тормозов». И это не было метафорой.
Меня затащили в шлюз, отобрали чемодан (обещали вернуть, когда «закончится режим повышенной опасности»), надели на меня комбинезон с надписью «Съедобный персонал» и втолкнули в коридор.
Коридор пах озоном, страхом и чужими носками.
Я сделала три шага и споткнулась о тело.
— Ой, — сказала я.
Тело не ответило.
Это был мужчина. Точнее, то, что от него осталось. Он лежал на спине, вытянув все свои шесть конечностей (у некоторых рас это считается нормой), и лицо его было синим. Не от недостатка кислорода — от гордости. Я филолог, я такие вещи отличаю. У некоторых инопланетян эмоции проступают прямо на коже. Этот умер от того, что его слишком сильно похвалили.
