Ночь в Вер-Роше пахла не озоном и не речной сыростью, как в портовых байках. Она пахла горелым углем, застарелой мочой и страхом. Город-улей дышал этой смесью, выдыхая ее из тысяч каминных труб, сточных канав и вечно приоткрытых ртов испуганных горожан.
Алекс любил этот запах. Он был честным. В отличие от благовоний Верхнего Города, которые маскировали лишь гниль, исходившую от аристократических душ.
Он стоял на карнизе четвертого этажа особняка барона фон Грасса, вцепившись пальцами в ледяной, мокрый от конденсата камень. Внизу, в тридцати футах под ним, булыжная мостовая ждала ошибки. Но Алекс не ошибался. Трущобы Нижнего Кольца, где он учился падать, ломать кости и выживать, были куда менее снисходительным учителем, чем эта гладкая, ухоженная стена.
Заказ пришел через Гильдию Воров, но Гильдия об этом не знала. Гильдия думала, что «Серый Кардинал» — это просто очень дорогой, очень независимый и очень злопамятный медвежатник. На самом деле Алекс давно перерос их иерархию. Он был тем, к кому приходят, когда Гильдия разводит руками, а городская стража уже точит кандалы.
Сегодняшний заказ был изящен. Графиня Изольда ди Вельмор, женщина с репутацией ядовитой розы и состоянием, способным купить половину Королевского Совета, хотела вернуть свои письма.
Не украсть чужие. Вернуть свои.
Барон фон Грасс, старый павиан с коллекцией гобеленов, изображающих пытки, и не менее обширной коллекцией тайных связей, решил, что эти письма — отличный рычаг давления. Он ошибся. Бароны в Вер-Роше имели свойство умирать от внезапных аневризм, когда переходили дорогу людям калибра Изольды. Алекс же предпочитал более тихие методы.
Он нащупал под камзолом, сшитым из дорогой, но неброской ткани, тонкий стальной прут. Замок на створке окна был работой мастера Брено — изящная вещица, полная ложных пазов и ядовитых игл. Для обычного вора это была стена. Для Алекса — просто головоломка, требующая пяти секунд и абсолютной тишины.
Он вставил прут. Почувствовал сопротивление первой иглы, покрытой парализующим токсином. Сместил угол на полградуса, обходя ловушку. Щелчок. Второй. Третий.
Створка окна поддалась внутрь, не издав ни звука. Петли были смазаны накануне — барон ждал гостей, но явно не этого.
Алекс перетек через подоконник. Комната тонула в бархате ночи, прорезанной лишь узкой полосой лунного света. Пахло сандалом, дорогим табаком и мужским потом. Барон спал в соседней гостиной, куда его спровадила графиня, чтобы «обсудить дела».
Алекс прикрыл глаза, настраивая зрение. Для этого не требовалось магии, хотя в Вер-Роше любой необъяснимый навык списывали на нее. Это была нейробиология выживания, отточенная годами, когда один неверный шаг в темноте означал встречу с крысами-падальщиками. Он видел тепловые контуры мебели, холодные сквозняки из вентиляционных шахт и слабое, ритмичное свечение — барон фон Грасс, развалившийся в кресле, его жирное сердце качало перегретую кровь.
