Пролог
Старый частный домик с косящейся на прохожих крышей простоял без ремонта почти полвека и сейчас переживал не лучшие времена. Ещё более старый владелец домика сидел во дворе в кресле-качалке и над чем-то мучительно думал: исписывал страницы блокнота, рисовал стрелки и крестики, затем перечёркивал и рвал бумаги на мелкие кусочки и начинал всё заново.
По улице шагали подростки. Они беззаботно смеялись и радовались жизни: только-только начались летние каникулы, и мир казался прекрасным и удивительным. Кроме домика: тот выглядел приветом из мрачной и холодной поздней осени, когда жёлтые осенние листья покрыли землю толстым слоем и пожухли, а время белоснежной солнечной зимы ещё не наступило. Подростки видели в обычном старом доме древнюю развалину и считали, что она простоит до первого сильного ветра и рассыплется карточным домиком.
– Ну и развалина, – прокомментировал белобрысый подросток. – Интересно, здесь кто-нибудь живёт?
– А ты не видишь? – худощавый и загорелый подросток указал на владельца во дворе.
– Ой… Я думал, это пугало, – опешил белобрысый. – А он точно настоящий?
Владелец домика поморщился: он всё слышал, и разговоры молодёжи ему откровенно не понравились. А ещё они прилично отвлекали его от работы.
– А не шли бы вы тротуаром в центральные районы? – сердито предложил владелец. Он сбился с мысли и старательно пытался ухватить ускользающие раздумья за хвост, чтобы они не ушли насовсем. Потом ни за что не поймаешь.
– Да лучше в центральные районы, чем в утиль, – засмеялись подростки. Они решили, что остроумно пошутили, а владелец с горечью чертыхнулся: важная мысль напоследок вильнула хвостом и всё-таки испарилась. Придётся возвращаться к вчерашним раздумьям и восстанавливать ход мысли. Сутки оставшейся жизни ушли впустую. Безобразие.
– Малолетние тупицы! – проворчал он, посмотрел на подростков и прокричал: – Идите отсюда, пока я на вас собак не спустил!
Подростки дружно приняли возглас в штыки и осмотрелись.
– А нет у вас собак, – заявили они.
– Правда? Фас! – ответил владелец, и мелкий соседский чихуахуа, концентрированный сгусток ярости и злобы, выскочил из соседнего дома, расточая ярость и гнев огромной собачьей стаи. Подростки застыли: жестокость и беспощадность породы вошли в легенды. Будь чихуахуа размером со стандартную овчарку, она любого подозрительного прохожего рвала бы в клочья и разбрасывала клочки по закоулочкам. Микроскопичность породы позволяла людям выжить, а собачкам – не превратиться в откровенных монстров.
– Брысь! – кто-то из подростков топнул ногой, но компании это не понравилось.
