– Не смей ему звонить! Не унижайся, Лу… Заклинаю!
– Чего?! – натужно изобразив негодование, я выпрямилась и икнула, поёрзав на высоком барном стуле. Ладошка с хлопком опустилась на мраморную столешницу и неприятно прилипла к разлитому по столу апельсиновому соку. – Я? Ему? Пф-ф-ф… Мне до него нет дела!
Сердце ускорило бег – конечно, это было не правдой. Если бы Тадеуш не сменил номер, я бы давно оборвала ему телефон.
– Не сомневаюсь, – Вивьен сморщила покрасневший носик, пытаясь снять слюду с бутылки ледяного шампанского. – Вот только, когда «кто-то» «кому-то» безразличен, этот «кому-то» не сидит на чужой кухне и не размазывает тушь, случайно, я повторяю, Лу, случайно, увидев где-то фотографии своего бывшего с какой-то сомнительной вечеринки.
– Клянусь, я не искала их!
Конечно, искала! Каждый вечер бороздила социальные сети, в надежде найти хотя бы крупицу жизни Тадеуша, напрочь забывая о своей.
Бабах!
– Фу, Рокси, фу! Нельзя!
Вылетев из узкого горлышка, пробка стукнулась о потолок с новомодной чёрной люстрой и, прокатившись по полу, попала в зубы белоснежного, словно облако сахарной ваты, шпица. И как только Вив удавалось поддерживать шерсть этого чудовища в такой идеальной чистоте?
Рокси была из тех собак, которые купались в любви и заботе, несмотря на свой гадкий характер, свойственный всем породам размера меньше дамской сумки. Ей доставались лучшие куски с хозяйского стола, брендовые свитерки и ошейники в стразах «Сваровски», а идеально вычесанная шерсть источала ароматы ванили и чёрных орхидей. В сравнении с её шелковистой шевелюрой мои, сожжённые купленным в переходе феном, «три пера» выглядели до комичного жалко.
Шмыгнув носом, я положила в рот крохотный кусочек сыра бри с белой плесенью, но сразу же выплюнула его в салфетку, которой пять минут назад утирала сопли – гадость! И что только люди находили в этом отвратительном вкусе влажной затхлой тряпки? Ещё и стоил этот крохотный заплесневелый кусочек, как вся моя продуктовая корзина на неделю!
Скосив взгляд на Вив, безрезультатно пытавшуюся выманить пса из-под огромного кожаного дивана куском пармской ветчины, я залилась краской и тихо вздохнула – слава Богу, эта лучшая во всём женщина так и не научилась читать чужие мысли… Иначе очередной лекции на тему моего мировоззрения было бы просто не избежать.
Это Вивьен родилась с серебряной ложкой во рту и не признавала полумер: если сумка, то коллекционный винтаж, если машина, то спортивный премиум-класс, если кольцо, то статусная классика, а если муж, то надёжный амбициозный адвокат. А что я? Беженка из Богом забытой деревни на севере Британской Колумбии, с мечтой поступить в Ванкуверский колледж искусств и дизайна. Замарашка в перешитых на старой ручной машинке вещах, с пятнадцати лет подрабатывающая в магазине рыболовных снастей старика Макса, потому что её комоды, собранные из старых рыболовных лодок, никто не хотел покупать. Они не годились для Хазелтона. Там все хотели понятных, предельно простых, а главное, новых вещей… Но, без этой работы, я бы, наверное, никогда не встретила Тода… Моего Тадди. Тадеуша. Высокого, улыбчивого, упрямого и такого влюблённого в жизнь. Он обладал особой энергией. Она искрилась в глубине его карих глаз и пьянила сильнее яблочного сидра. Я захлёбывалась ей, становилась сильнее, отважнее, находила новые смыслы. Я была готова на всё, лишь бы быть рядом с ним… лишь бы это никогда не заканчивалось.
