Толпа из вагона метро вынесла Лизу почти на руках. Сентябрь в этом году был удивительно теплым. На свежем воздухе становилось легче, и тошнота медленно, но отступала. Если бы знала, что долговязый детина с огромным плотно набитым рюкзаком почти вдавит в поручень и будет каждым резким движением выбивать телефон из рук, то устроилась бы в самом хвосте вагона. За несколько лет, проведенных на удаленке, Лиза напрочь отвыкла от общественного транспорта, не говоря уже об общении вживую. На новую работу она вышла чуть ли не со слезами на глазах, о чем смущенно призналась накануне Златке — самой близкой подруге.
Да, работа была желанна и жизненно необходима, но как же сильно не хотелось каждое утро покидать уютные стены квартиры, чтобы пойти куда-то еще, кроме подвальной качалки в соседнем доме.
Офис располагался на набережной, но Лиза, проработав почти четыре месяца, как и все заходила со стороны курилки, скрытой в обычных жилых домах, а потому нырнула в арку, прошла мимо детской площадки и приложила карточку к магнитному замку, оказываясь в коротком темном коридорчике с небольшим предбанником, заставленным коробками из-под офисной техники. Протерла подошву кроссовок от мелкой грязи, потому как накануне был дождь, и скинув ветровку и рюкзак, проследовала первым делом к Нике, их бариста, которая, по слухам, работала со дня основания офиса, но выглядела как ровесница.
— Ты чего такая бледная? — удивленно спросила она, а затем бросила быстрый взгляд на фитнес-браслет на руках и добавила: — И раньше обычного… Зачем? Как только у Яны закончилось обострение, Настя перестала записывать опоздавших в журнал, да и на ваш отдел замашки ее не распространялись. Как обычно тебе?
— Ага, злая как собака. — хмуро отозвалась Лиза: — Когда-нибудь пойму, что движет людьми, которые в походных рюкзаках запихиваются в общественный транспорт и не снимают их, а еще может смогу постичь отрицательный уровень айкью людей, которые выливают на себя полфлакона сраной баккары и лезут в душный вагон. Я думала, меня стошнит прямо на рюкзачника от этого мерзкого запаха гнили и поликлиники. Кто им, блэт, сказал, что от них пахнет смородиной?
— Ух… — только и смогла протянуть сочувственно Ника, установив перед Лизой пластиковый стаканчик, и усевшись напротив, затем огляделась по сторонам и осторожно, то и дело бросая взгляд в сторону входа, где из-за стеклянных дверей можно было видеть каждого входящего, принялась курить.
