Джаспер
Сухой щелчок, и железные челюсти сомкнулись. Капкан. Сквозь вспышку боли прорезалась мысль:
«А чего ты ожидал, выслеживая браконьеров? Черничного пирога на блюде? Идиот».
Джаспер пошевелил лапой — не перебита. Уже хорошо. Но зажата намертво, в зверином облике не вытащить. А превратиться сейчас — почти наверняка лишиться руки.
Он всё же попробовал надавить на пружину свободной лапой, потом даже пустил в ход зубы: бесполезно. От металлического привкуса во рту сразу захотелось пить. Ручей, вдоль которого он шёл по следу, был совсем рядом — но, как назло, недосягаем.
«Думай, Джаспер, думай. Времени у тебя немного: или за тобой явятся охотники, или ты пробудешь зверем слишком долго… а потом за тобой явятся охотники».
И тут же со стороны моста, под которым он не так давно прошёл, послышались шаги. Он непроизвольно дёрнулся, и боль впилась в лапу сильнее, но следом Джаспер уловил голос, мурлыкавший какую-то приятную мелодию. Он замер, прижав уши. Ну, если среди браконьеров не завелось девиц, то ему повезло.
Вскоре на тропе и впрямь появилась девушка. Платье, косынка, корзинка в руке — видно, просто служанка из ближайшего поместья.
— Ой…
Песенка резко оборвалась. Девица застыла и, казалось, сейчас даст дёру, но, постояв в нерешительности, начала осторожно подходить.
— Лисичка… — жалостливо протянула она. — Ты что, поранилась? Бедненькая…
Какое унижение! Будто мало того, что он застрял в таком дурацком положении. Джаспер оскалился.
— Не бойся, я тебя не обижу, — увещевала девушка.
Она опасливо приблизилась, но стоило ей увидеть зажатую в капкане лапу, страх мигом испарился.
— Да кто же это посмел?! — возмутилась она. — Тут давно никто не охотится…
«Давно? А жалоба на браконьеров тогда откуда взялась? И капканы — не грибы, сами не появляются…»
— Потерпи, я сейчас.
Девушка поставила на землю корзинку, от которой пахло травами, и надавила на пружину.
«Ага, сейчас она».
Надо отдать ей должное, девушка быстро сообразила, что силёнок маловато. Огляделась, скрылась между деревьями и вскоре вернулась, волоча за собой толстую ветку. Подтащила к капкану, упёрла в механизм и навалилась всем весом, стиснув зубы. Хватка чуть ослабла, Джаспер рванулся, и стоило освободиться, как ветка соскользнула и капкан снова с лязгом захлопнулся.
От звука шерсть на загривке встала дыбом. Джаспер отпрыгнул в сторону, но повреждённую лапу пронзила боль, пришлось её поджать. Девушка едва устояла на ногах, но тут же развернулась к нему.
— Стой, не убегай… У тебя лапка поранена.
Он опустил взгляд: и впрямь, на рыжей шерсти проступила кровь. Но кости целы, теперь главное — убраться подальше от этих серых глаз, чтобы обернуться обратно человеком. На двух ногах идти куда сподручнее, чем на трёх лапах.