Правило 1 казино «Лимбо».
Каждый гость переступает этот порог добровольно. Но никто не оказывается здесь случайно.
Дождь шел с самого утра.
Тяжелый, холодный — такой, после которого город будто переставал быть знакомым. Серые улицы пустели раньше обычного. Люди прятались под козырьками остановок, перебегали дорогу, прикрывая головы сумками и куртками, а вода тонкими струйками стекала по стеклам машин, размывая свет фонарей в длинные золотистые полосы.
Он никогда не любил дождь.
Когда-то дочь пыталась убедить его, что он ошибается. Она выбегала во двор без зонта, кружилась под ливнем, ловила капли раскрытыми ладонями и смеялась так искренне, что сердиться на нее было невозможно. Он привычно ворчал, что она обязательно простудится, снимал с себя куртку и накрывал ей голову, хотя оба понимали — слишком поздно. Они уже успели промокнуть до нитки.
Теперь дождь не вызывал ничего, кроме глухой пустоты.
Мужчина неподвижно сидел в машине, не выключая дворники. Они размеренно скользили по лобовому стеклу, стирая капли, но через мгновение те возвращались вновь. Казалось, этой ночи не будет конца.
Он перевел взгляд на электронные часы на приборной панели.
23:48.
Возвращаться домой не хотелось. Да и само слово «дом» давно утратило прежний смысл.
Квартира, где еще полгода назад звучал детский смех, теперь казалась чужой. На кухне по-прежнему стояла кружка с маленькими нарисованными облаками. В ванной висело ярко-розовое полотенце. В спальне лежал плюшевый заяц, которого никто так и не решился убрать.
Жена говорила, что пока не может. Он тоже.
Поэтому они молча обходили детскую комнату стороной, словно за закрытой дверью по-прежнему спал их ребенок.
Тишину салона нарушила короткая вибрация телефона.
На экране вновь высветилось одно и то же имя.
Аня.
Несколько секунд мужчина неподвижно смотрел на дисплей, затем молча перевернул телефон экраном вниз.
Сегодня он уже не ответил на четыре ее звонка.
Не потому, что не хотел разговаривать. Просто каждый их разговор заканчивался одинаково: она плакала, он молчал. Потом говорила, что больше так не может, а он вновь не находил слов.
В какой-то момент они перестали быть мужем и женой. Остались лишь двумя людьми, которых связывала общая боль.
Он устало потер переносицу и закрыл глаза.
Перед ним почти сразу возникло лицо дочери. Не больничная палата. Не капельницы. Не последние часы.
Совсем другое воспоминание.
Летний парк. Яркое солнце. Она бежит к нему, крепко прижимая к груди огромный рожок клубничного мороженого, которое уже начинает таять.
