В космическом пространстве существует некое ядро откуда мы черпаем знания, силы, вдохновение. Я не проник в тайны этого ядра, но знаю, что оно существует.
Никола Тесла
Всякое совпадение имён, чинов и званий является непреднамеренным и случайным.
– Нет, нет, нет, это решительно невозможно! Боже мой, какой вздор, право слово, – Пётр Алексеевич вскочил с постели, мотая головой из стороны в сторону, будто ломовой мерин, нежелающий тащить перегруженную сверх всякой меры телегу. – нет, ну каково? Один и тот же сон! И третий раз кряду. Приснится же такое?
Здесь надобно поведать читателю, что нашему дражайшему Петру Алексеевичу, как и любому другому российскому подданному, пусть даже и состоявшему в VIII классе, снились сны. Не то чтобы они снились ему часто, бывало, даже вовсе и не часто, если не сказать, что редко. Но вот содержание только что просмотренного сновидения, о первую пору своего появления в голове Петра Алексеевича вызвавшего всего лишь недоумение, а на вторую лёгкую обеспокоенность, к третьему разу вызвало чувство крайнего недовольства вкупе с довольно пугающей Петра Алексеевича картиной признания его окружающими не совсем здоровым, если не сказать более, вовсе и не здоровым.
– Быть может, следует показаться доктору? Да-с… Именно так. Не посоветоваться ли для начала с Михаилом Семёновичем?
Вышеупомянутый Михаил Семёнович, титулярный советник, служил или, скорее можно сказать, обретался, в той же губернской гимназии, где имел честь отбывать свою службу и сам Пётр Алексеевич. Нельзя сказать, чтобы они с Михаилом Семёновичем состояли в доверительных приятельских отношениях, однако, служа одному делу, то бишь, народному просвещению, были, что называется, отнюдь не шапочного знакомства.
А посему, Пётр Алексеевич, едва представилась такая возможность, по окончании уроков, с лёгким сердцем поставив «отлично» подающему надежды гимназисту Савину и выправив в журнале двойку ученику Дмитрюкову за посредственное знание предмета, а также, по устоявшейся привычке, про себя кляня недавнюю реформу просвещения, а более того, даже самого бывшего министра внутренних дел графа Толстого, которого он в душе считал отступником, поставившим предмет истории на ступень ниже математики, отправился к царству Асклепия, коим в губернской гимназии служил кабинет уездного врача, человека безусловно прогрессистских взглядов, способным, по мнению многих, и, в частности, Петра Алексеевича, выслушать, понять и оделить добрым, и дельным советом.
– Чем обязан Вашему визиту, уважаемый Пётр Алексеевич? – Михаил Семёнович захлопнул книгу, на титульном листе которой Петр Алексеевич успел прочитать лишь два слова: «Хирургическая АНАТОМIЯ».
