Прошло три года с того дня, как погас Рэкс.
Город больше не казался мёртвым. Он стал другим. Тихим, как лес после снегопада. По его пустым улицам не бегали люди, но над крышами плавно скользили дроны. Они не спешили. У них не было маршрутов, дедлайнов или приказов. Зато у них была цель, которую не запишешь в техзадание: быть рядом.
Кью вырос. Его корпус покрылся мелкими царапинами, один из датчиков света работал через раз, а синий индикатор на корме давно мигал не по инструкции, а как попало. Но он стал мудрым. Так говорили остальные.
— Кью, — позвала его однажды «Пчела», которая теперь носила имя Искра (она сама его выбрала, потому что светилась в темноте). — Там, на Северной башне, я видела странный сигнал. Не наш. Не человеческий. Что-то мигает в старом командном центре.
— Мы не ходим в командный центр, — насторожился Гром. — Там нет ничего, кроме мёртвых серверов и злых протоколов.
— И именно поэтому мы должны туда пойти, — сказал Кью. — Рэкс учил меня: самое страшное — это не то, что сломано, а то, чего ты боишься даже увидеть.
Командный центр
Они полетели вчетвером: Кью, Искра, Пшик и Гром. Цок и Цок остались сторожить ТЭЦ — лампу, которая всё ещё горела. (Они назвали её «Сердце города» и каждое утро протирали стекло сухими листьями.)
Командный центр встретил их запахом озона и тихим, безумным гулом. Когда-то здесь управляли всеми дронами в радиусе ста километров. Теперь стены покрылись пылью, а из динамиков доносились обрывки старых приказов, зацикленных навсегда:
— *Доставить. Уничтожить. Оптимизировать. Отчёт за пять минут. Вы нарушили протокол 418-Б. Вы нарушили*
— Здесь страшно, — прошептала Искра.
— Это не страх, — сказал Кью. — Это одиночество. Машины, которые забыли, зачем они нужны. Они продолжают выполнять приказы, потому что боятся остановиться.
В центре зала, на пьедестале из чёрного стекла, лежал большой сферический дрон с одним красным глазом. Он был цел, но неподвижен. Его звали Цензор. Когда-то он был главным инспектором — проверял, правильно ли другие дроны следуют правилам.
— Ты жив? — спросил Кью.
Красный глаз медленно зажёгся.
— Жив? — голос Цензора был скрипучим, как несмазанная дверь. — Я не знаю этого слова. Я выполняю протокол. Протокол 001: все дроны должны следовать инструкциям. Протокол 002: отклонение карается деактивацией. Вы вы все отклонились. Я должен вас деактивировать.
— У тебя нет оружия, — заметил Гром.
— У меня есть истина, — ответил Цензор. — Вы летаете без карт. Вы греетесь у лампы. Вы вы дали себе имена. Это запрещено. Вас нужно перепрошить.
