В самом сердце Феса — одного из четырёх имперских городов Марокко и крупнейшего на севере Африки центра исламской культуры и образования — возвышается величественное здание библиотеки Аль-Карауин, одной из старейших действующих библиотек мира. Её белоснежные стены сочетаются с изящными арками, покрытыми резьбой, словно кружево, а зелёная черепичная крыша мерцает под солнцем, напоминая о духовном наследии ислама. Внутренний двор вымощен мрамором, отражающим свет, а тонкие колонны поддерживают изысканные деревянные своды, искусно инкрустированные кедром и арабской каллиграфией.
В тишине библиотеки располагаются залы с высокими потолками и стеллажами, уходящими под самый свод. В одной из комнат, скрытой за резной дверью, обустроен уединённый кабинет. Здесь — массивный стол из туарегского красного дерева, несколько старинных кресел с бархатной обивкой и изогнутыми подлокотниками.
Тяжёлые шторы мягко приглушают дневной свет, погружая это помещение в атмосферу тишины и размышлений. На стенах — гобелены в песочно-охристых тонах, а воздух наполнен тонким ароматом старой бумаги и воска. Вот сюда я и телепортировался из кабинета датского короля, нарушив тем самым неспешное течение времени, атмосферу уединения и покоя.
Бывший министр бывшего британского правительства и уже бывший господин Сэмюэл, а с недавних пор подданный Российской империи, он же учёный-архивариус Семён Михайлович Воронцов сидел в одном из таких кресел, и перед ним на большом столе лежал какой-то древний манускрипт в аккуратном кожаном переплёте. Здесь же были разложены довольно большие листы бумаги, а чуть в стороне я увидел фарфоровую ёмкость, из мыслей Семёна было понятно, что в ней и хранился этот старинный трактат.
Увидев меня, молодой человек попытался встать и с почтительным поклоном поприветствовать своего благодетеля, непонятно каким образом оказавшемся в этом городе вообще и в его уединённом кабинете в частности. Но я сделал жест рукой, означающий, чтобы мой подопечный оставался на своём месте, более того, сам уселся в такое же кресло и с доброжелательной улыбкой произнёс:
— Привет, Михалыч! Что случилось и чем ты так взволнован? — задал я вопрос этому любителю покопаться в исторических архивах. — Понимаю, что ты не просто так оторвал меня от важнейших государственных дел, поэтому излагай всё коротко и по существу!
Ну да, перед тем, как мною был получен ментальный вызов от Семёна, я безликим духом пребывал в кабинете датского короля, слушал, о чём ведут умные речи Кристиан Девятый, император Александр Третий и цесаревич Николай, а сам размышлял о том, что было бы замечательно организовать хотя бы небольшой портальчик из моей родной реальности в их мир, в котором я оказался по воле каких-то высших сил. Вот тогда Марина и Светлана могли бы регулярно навещать своего супруга! А что, разве это не важнейшее из всех государственных дел?
