Эпизод
1. Лев рычит на смерть.
Для нашего времени Лев Сергеевич был фигурой анахроничной. Интеллигентный, до крайности педантичный, он подходил к утреннему кофе и беглому чтению новостной передовицы как к действу театральному, даже ритуальному. Ровно в семь утра он, гладко выбритый, аккуратно причёсанный и одетый к домашнему завтраку при полном параде — в бежевые брюки, наглаженную рубашку с золотыми запонками, жилет в тон и галстук-бабочку — восседал, держа строгую осанку, за обеденным столом. Словно учёный муж благородного рода из девятнадцатого века, по ошибке родившийся в двадцать первом.
Интерьер кухни-столовой был под стать хозяину, безупречно дополняя картину. Убранство этой «евро-двушки», затерявшейся в спальном районе Москвы, спорило с современностью и на случайный взгляд обывателя мгновенно получило бы клеймо «тяжёлый люкс». Патинированное дерево, строгие линии, бархатный текстиль и начищенная медь рождали стойкое ощущение, будто Льва Сергеевича окружает не типовой новострой, а роскошный зал богемного парижского бистро времен ар-нуво. Казалось, вот-вот к его столу подойдёт изящный гарсон с перекинутым через руку белоснежным полотенцем и спросит: «Что-нибудь ещё изволите, месье?».
Впрочем, немногочисленные друзья, вхожие в эту обитель, охотно прощали хозяину его помпезные интерьерные причуды. Ведь Лев Сергеевич был человеком редкого, почти сакрального таланта. Заведующий отделением сосудистой нейрохирургии и главный научный сотрудник экспериментальной лаборатории, он обладал статусом профессора и заслуженного врача. Вот уже сорок лет в стенах знаменитого Центра нейрохирургии имени Бурденко он виртуозно оперировал сложнейшие аневризмы, удалял опухоли у основания черепа и сшивал микрососуды толщиной в долю миллиметра.
Сколько жизней он спас своими невероятными руками? Сколько обречённых судеб выправил, вырвал из цепких, липких лап смерти? Многие, многие сотни! Коллеги благоговели перед его уникальным мастерством. В прессе и статьях о талантливом докторе за фантастическую точность движений самого Льва Сергеевича уже много лет называли не иначе как «абсолютным хирургическим автоматом».
Из крошечной чашечки, картинно оттопырив мизинец, Лев Сергеевич маленькими глотками пил крепкий кофе со сливками. Неспешно и вдумчиво он листал и читал свежие новости на экране совершенно неуместного в этом антураже планшета. Взгляд профессора равнодушно скользил по строкам: экономика, политика, спорт, ракеты, обстрелы, робототехника, снова обстрелы, очередной «Старшип» взорвался заходя на посадку… Мир рутинно вращался по кругу, не предлагая ничего нового. Но вдруг внимание доктора привлекла статья с броским названием: «Валере всё же не отрежут голову — Канаверо всех обманул».
