Вечер.
У меня здесь всегда вечер.
Один и тот же на целую вечность.
Тихий и тёплый, как объятия любимой женщины.
Кому-то этот вечер может показаться даже слишком жарким, с нотками человеческого пота и невысказанных слов.
Я же налью себе в стакан ром и сниму со стены одну из своих гитар.
Самую старую. Со сколами и царапинами, ставшими её сутью. Единственную, которую я не хотел, о которой не просил.
Мягкий нейлон струн ласкает мои огрубевшие пальцы.
Лёгкая, почти невесомая, гитара наполняет пространство старой мелодией без слов.
Слова и не нужны – слова они не только объясняются, описывают окружающую реальность, но и заслоняют её от нас, предлагая нам самих себя вместо реальности, которую должны были лишь помочь сделать понятнее, доступнее.
Я играю блюз и то, что было до него.
И не проси меня сыграть что-то из того, что знаешь ты – не сыграю.
Лучше вслушайся в мелодию.
Почувствуй этот вечер.
Пойми – даже если ты сейчас уйдёшь – всё равно в тебе, в глубинах твоей памяти останется частичка меня. Меня, моих историй и моих песен.
«Мнемовирус» - сказал кто-то умный когда-то давно.
Не люблю умных – они много говорят и мало делают. А когда делают, порой выходит, – лучше б только говорили, но ничего не делали.
Я – не вирус.
Я и рассказчик, и история, которую рассказываю.
Я – Le Sans-Route, Le Vagabond des Ombres, Le Conteur sous la Lune des Morts, Le Gardien des Mots Oubliés. Le Vagabond aux Mille Histoires… и, знаешь, я мог бы назвать ещё множество имён, но в общем-то они все не так и важны – настоящее имя – не то, что произносится, а то, что звучит в тишине, между нотами.
Я рад, что ты пришёл.
Правда рад.
Мои истории, как хорошая песня, - если есть для кого её исполнить, то она наполняется дополнительным смыслом.
Тем, который вкладывает в них слушатель.
Что ж…
Ром.
Гитара.
И слушатель.
Все необходимые ритуалы соблюдены, и я наконец могу начать.
Олд Харбор. Район Грэй Харт. Полицейский участок. Кабинет инспектора полиции.
- Вард, город снова блевал, а убирать приходится мне.
Шталь, как обычно, не стеснялся в выражениях, находя в своём обширном запасе те, которые больше подошли бы баракам Смоки или трущобам Рат Варрена, а не просторному и светлому кабинету инспектора полиции.
Лео Вард посмотрел на своего старого друга.
Старик сдал за последние годы.
Сильно сдал.
Заплыл жиром, и его некогда железная выправка растворилась в рыхлой походке чинуши.
Видеть таким своего старого боевого товарища было горько.
- Не умер в бою – не радуйся, мирная жизнь убила людей больше, чем война. – хмыкнул Алая угадывая то, о чём думал Лео.
