Глава 1. Воскрешение Лазаря
Дождь стучал по жестяной крыше барака 7 в районе «Кривые Доки» не просто каплями, а целыми потоками грязной воды, словно небо решило окончательно смыть с лица земли это унылое скопление ржавеющих контейнеров и покосившихся времянок. Внутри, в тесном пространстве, которое с натяжкой можно было назвать домом для пятерых человек, царила привычная, удушающая атмосфера безнадежности и сырости.
Лейзал Хартер - семнадцатилетний костяк этого шаткого мирка - стоял у крошечного запотевшего окошка. Его худое лицо, отмеченное усталостью глубже, чем положено в его годы, было обрамлено непослушными прядями темных волос, постоянно падающими на очки в простой черной оправе. Он смотрел, как вода размывает и без того грязную землю за порогом, превращая ее в липкое месиво. В груди клубился знакомый комок тревоги и усталости.
- Лейзи? – тонкий голосок прозвучал из угла, где на единственной приличной кровати сидела его младшая сестренка: Эвелин, которую все просто кратко, по-домашнему звали - Лия, лет пяти. Она куталась в поношенное, но чистое одеяло, ее большие глаза смотрели на брата с безотчетным доверием. - Мама опять кашляет
Лейзал вздохнул, звук вышел глухим, как стук дождя по крыше. Он кивнул, не отрывая взгляда от потока за окном.
- Знаю, Лия. Скоро дам ей сироп.
«Скоро» – это после того, как он разогреет остатки вчерашней похлебки на крошечной газовой горелке, проверит уроки у восьмилетних близнецов Бена и Дэнни, которые сейчас что-то шепотом спорили над потрепанным учебником у стола, и убедится, что четырнадцатилетняя Элли, его правая рука, успела вернуться из соседнего квартала, куда она бегала подрабатывать нянькой.
Отец Отца не было. Он остался лишь в пожелтевшей фотографии на стене и в хронической нехватке денег, которая началась после его гибели на стройке пять лет назад. Мама, Марта Хартер, когда-то живая и сильная, с тех пор медленно угасала под гнетом горя, бедности и болезни, превратившись в тень, которая большую часть дня проводила в полусне на своей койке, прерываемом мучительными приступами кашля.
Лейзал отвернулся от окна. Его взгляд упал на будильник – дешевый пластиковый квадратик, показывающий без двадцати семь. Ужас. Он снова опаздывал. Первая пара – высшая математика у мистера Каллена.
Мистер Каллен был одним из немногих в «Академии Старлайт», техническом колледже на другом конце города, кто смотрел на Лейзала не с презрением или безразличием, а с искренним интересом и сожалением. Он видел блеск ума за толстыми стеклами очков; цепкость понимания, которая пробивалась даже сквозь хроническую усталость и недосып. Но даже мистер Каллен не мог бесконечно закрывать глаза на опоздания и пропуски.
