Утреннее солнце заливало торговую улицу теплым медовым светом, превращая булыжники мостовой в россыпь янтарных камушков. Воздух пах свежеиспеченным хлебом из пекарни старика Бремма, сладковатым дымком из кузницы и — едва уловимо — дикими травами с окрестных полей. Идеальное утро.
Я вздохнула полной грудью, огляделась, раздумывая, нужно ли мне что-то еще кроме только что купленных овощей, когда меня окликнули.
— Лиза!
Молочница, бабка Фэйт, бежала ко мне, смешно размахивая руками. Седые волосы выбивались из-под выцветшего платка, делая бабку похожей на облетевший одуванчик.
— Лиза, ты слышала новости?
О-о-о, это было нехорошо
Я замерла посреди дороги, прижимая к груди корзинку. Бабка Фэйт знала абсолютно все, что происходило в Иедене: от того, кто кому должен три медяка, до секретных кулинарных рецептов жены кузнеца. А сейчас она бежала ко мне с таким лицом, что становилось очевидным: сплетни будут про меня. Но я же за утро еще ни в чем не провинилась. Или?..
Я подозрительно уставилась на приближающуюся молочницу.
— Твой женишок вернулся! — радостно сообщила бабка. — И мамаша евонная. И брательник. Противный этот, запамятовала, как зовут.
— Эйдон, — вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык.
— Эйдон! — закивала бабка Фэйт, хлопнув в ладоши.
— Морли вернулись в замок? — неверяще переспросила я.
— Сегодня ночью! Как призраки, прокрались!
Я невольно поежилась, вспомнив серые башни замка Морли, тянущиеся ввысь, словно каменные стражи. При одной мысли о том, что в высоких стрельчатых окнах этих башен снова будут гореть огни, у меня перехватывало дыхание.
— Да какие призраки, — гаркнул продавец овощей Том, перекладывая крупные красные помидоры с места на место. Толстяк в засаленном фартуке так явно подслушивал наш разговор, что даже не пытался это скрывать. — Столько шума наделали, пока через деревню ехали на этих модных самоходных каретах, что мы все полночи не спали.
— Я спала, — зачем-то заспорила я.
— Молодой здоровый организм, — обрадовалась бабка Фэйт. — Но теперь все, Лиза?
— Что все?
— Не до сна будет!
Я открыла рот, чтобы объяснить всем лавочникам на улице — а их тут собралось уже добрых полдюжины, включая торговку лентами, мясника и даже сонного парнишку из конюшни, — что Оливер Морли мне вовсе не женишок. Никогда им не был. Мы были просто друзьями. Играли в одни игры, лазили по одним деревьям, попадали в одни неприятности.
Но в последний момент я вместо объяснений обвела соседей самым злобным взглядом, на какой только была способна.
— Никто, — прошипела я, — слышите? Никто не расскажет Морли, что я сменила фамилию. И где я живу — тоже. Ясно?
