Утренний воздух был напоен ароматом лаванды и свежеиспеченного хлеба. Я стояла на краю балкона, мраморные перила которого помнили сотни прикосновений, глядя на пробуждающийся город. Солнце окрашивало черепичные крыши в золотистые оттенки, заливая теплым светом узкие улочки Субуры — моего родного квартала.
Я — Атилия, дитя этого беспощадного и прекрасного города. Рим — моя колыбель и моя темница. Каждое утро я начинаю с молитвы богам, прося защиты и милости, ибо знаю — мой дар не благословение, а проклятие. Какой мой дар?… Он очень прост в своем описании, но сложен в понимании его происхождения.
Закрыв глаза, я прижала руку к груди, чувствуя тихое биение сердца. Мысли других людей, как острые иглы, царапали мое сознание. И я их слышала. Слышала, как свои. Не все четко, не все разом. Но если случай располагал, я могла залезть в голову любому человеку и прочитать его мысли от корки до корки.
Сегодня мысли римлян были особенно тревожны — словно город предчувствовал какую-то надвигающуюся на него беду.
Моя мать Василина суетилась на кухне внизу, помогая Гаю — её новому любовнику — собирать травы для лавки. Их голоса доносились глухо, но я различала каждое слово, каждый вздох. Гай иногда смотрел на меня с тайным обожанием, которое старательно прятал за маской делового партнёра. Мама встретила его на улице, он помог ей донести тяжелые сумки с рынка. Так они и сдружились. Но стоило Гаю увидеть меня… Нет, не стоит мне развивать эту тему в голове. Все наказуемо, все боги видят и слышат. Порочные мысли особенно.
Мой отец погиб на аренах гладиаторов, когда мне было четыре года. Я помнила лишь его широкую улыбку и запах кожаных доспехов. Мать вышла замуж второй раз — за торговца солью из Сиракузы, который относился ко мне с нежностью отца. Но он умер. Антонинова чума. Мама очень горевала по нему, но не долго. Гай помог ей справиться с этим горем.
Рим... Город контрастов, где роскошь соседствует с нищетой, где боги играют судьбами смертных, как марионетками.
И у моей благовидной жизни есть обратная сторона блестящей монеты. И она теневая, секретная. Началась эта жизнь, как только я поняла, что чтобы хорошо жить, надо уметь хорошо себя подать в мир.
Я — куртизанка, но не простая. Моя профессия — это не только способ заработать на лечение моей хрупкой, болезненной с рождения плоти, но и маска, позволяющая выживать в этом жестоком мире.
Сегодня утром мне было особенно тяжело. Накануне был сложный вечер в таверне, где я подрабатываю. Сенатор Луций Веспер — могущественный и жестокий человек — снова пытался добиться моего расположения. Его мысли были липкими, как смола, полными похоти и ненависти.
