Глава 1. Дверь, которой вчера не было
Первое, что меня насторожило в книге, было не то, что на последнем листе появился текст, которого там не было утром.
Меня насторожило, что чернила оказались старше самой бумаги.
Я дважды сверила записи, потом отложила карандаш и ещё раз посмотрела на страницу под боковым светом. Ошибки в нашей работе случаются. Иногда прежний реставратор оставляет пометку и забывает указать её в отчёте, иногда владелец книги годами хранит внутри записку, которая окрашивает соседний лист, иногда следы ремонта оказываются настолько аккуратными, что обнаруживаются только спустя десятилетия.
Но бумага не умеет становиться моложе написанного на ней текста. По крайней мере, до семи часов вечера этого вторника я была в этом уверена. Я осторожно придвинула лампу ближе.
Старинная книга лежала передо мной на мягкой подставке, раскрытая почти у самого конца. Толстый переплёт потемнел настолько, что определить первоначальный цвет кожи было трудно. По краям сохранились остатки тиснения — тонкие переплетающиеся линии, напоминавшие то ли ветви, то ли письменные знаки. Металлическая застёжка на передней крышке выглядела значительно лучше самого переплёта и казалась подозрительно новой, хотя по документам книга не покидала архивного собрания больше восьмидесяти лет.
Именно из-за застёжки её и принесли ко мне.
Крепление расшаталось, один штифт вышел почти наполовину, а металл начал царапать край переплёта. Работа несложная, если не учитывать возраст книги и привычку старых вещей разрушаться именно в тот момент, когда ты решаешь, что самое опасное уже позади.
Я закончила укрепление почти час назад. Оставалось проверить листы, заполнить карточку состояния и отправиться домой.
Вместо этого я сидела в пустой реставрационной комнате и смотрела на фразу, которой не могла здесь быть.
Верните владельцу его имя.
Пять слов располагались примерно в центре последнего листа. Без подписи. Без даты. Без украшений. Я помнила эту страницу пустой.
Не в том смысле, в каком человек помнит десятки одинаковых листов и потом начинает сомневаться в собственной памяти. Последний лист я фотографировала перед началом работы. На нём имелось небольшое пятно в левом нижнем углу и едва заметная волнистость вдоль корешка, поэтому снимок был нужен для отчёта.
Текста на фотографии не было. Я достала телефон, открыла рабочую папку и увеличила утренний снимок. Пустой лист. Тёмное пятнышко. Волнистый край. Никаких пяти слов.
— Прекрасно, — тихо сказала я. — Теперь либо у меня появился очень талантливый коллега-шутник, либо кто-то решил разнообразить мне вечер.
